– Но Чарли, то есть мой отец, скорее всего называет меня за спиной Изабеллой, поэтому все здесь, похоже, знают меня как Изабеллу. – Ее порозовевшая кожа стала на оттенок ярче.
– А-а, – протянул я и поспешно отвел взгляд от ее лица.
Только теперь я понял, что означал ее вопрос: я просчитался, допустил ошибку. Если бы я не подслушивал чужие мысли весь первый день, тогда в первый раз назвал бы ее полным именем. И она это заметила."
"Я ощутил укол беспокойства. Слишком уж стремительно она среагировала на мой промах. Изрядная сообразительность, особенно для человека, которому полагалось быть насмерть перепуганным моим соседством.
Однако у меня возникли проблемы и посерьезнее подозрений насчет меня, надежно запертых у нее в голове, какими бы ни были эти подозрения.
У меня заканчивался воздух. Для того, чтобы вновь заговорить с ней, мне требовалось сделать вдох.
Избежать разговора было бы трудно. К несчастью для нее, сидя за одним столом со мной, она неизбежно становилась моей напарницей на лабораторных занятиях, и сегодня нам предстояла совместная работа.
Мои попытки не замечать ее во время лабы могли показаться странностью и необъяснимой грубостью. И неизбежно пробудили бы в ней новые подозрения и страхи.
Я отклонился от нее так далеко, как только мог, не отодвигая свой стул, свесил голову в проход. Собрался с духом, напряг мышцы, а потом разом набрал полную грудь воздуха, сделав вдох одним только ртом.
А-ап!
Боль была жуткая, я словно сглотнул горящие угли. Даже в отсутствие запаха я почувствовал языком ее вкус.
Жажда вспыхнула так же мощно, как в первый раз, когда я ощутил ее запах на прошлой неделе.
Я скрипел зубами и старался держать себя в руках.
– Начали! – скомандовал мистер Баннер.
Искусство владеть собой, отточенное за семьдесят четыре года упорного труда, понадобилось мне все до последней капли, чтобы снова повернуться к девушке, которая смотрела в стол перед собой, и улыбнуться.
– Сначала дамы, напарник? – предложил я.
Она подняла голову, посмотрела на меня, и ее лицо застыло.
Что-то не так? Я видел, как отражается в ее глазах выражение лица, с которым я обычно изображал дружелюбие. Эта маска выглядела идеально. А она вновь испугалась? И молчала.
– Или я начну – как скажешь, – негромко добавил я.
– Нет, – ответила она, и ее бледное лицо вновь вспыхнуло. – Я первая.
Я уставился на инвентарь у нас на столе – потертый микроскоп, коробку с предметными стеклами, – лишь бы не видеть, как пульсирует кровь под ее прозрачной кожей.
