Кажется, сама она этого не замечала – просто бессознательно реагировала на напряжение.
– Незначительными.
Этих слов хватило, чтобы пробудить во мне любопытство. Что она намеренно утаивает от меня?
– Достаточными, чтобы свести меня с ума, – возразил я.
Она помедлила, потом сообщила шепотом:
– Кое-что тебе лучше не знать.
Мне пришлось задуматься, пробежаться по всему нашему вчерашнему разговору, перебрать одно слово за другим, чтобы найти связь. Возможно, сосредоточенность понадобилась, потому что я представить себе не мог, чтобы не пожелал слушать хоть что-нибудь, чем она хотела со мной поделиться.
А потом – потому что говорила она тем же тоном, что и вчера вечером, и слышалась та же внезапная боль, – я вспомнил. В какой-то момент я просил ее не говорить о том, что она думает. «Не смей так говорить», – почти рявкнул я. Из-за меня она плакала…
Значит, вот что она скрывала? Глубину своих чувств ко мне? Что чудовище во мне не имеет значения для нее и что она считает, что менять мнение ей уже поздно?
Я был не в силах заговорить, потому что радость и боль вспыхнули так остро, что я не смог бы выразить их словами, и противоречие между ними было слишком острым для вразумительного ответа.
В машине воцарилась тишина, слышался только ровный ритм сердца и легких Беллы.
– А где твоя семья? – вдруг спросила она.
Я сделал глубокий вдох – в первый раз ощутить запах в машине было нестерпимо больно, но я постепенно привыкал к этим мучениям, удовлетворенно отметил я, – и снова заставил себя заговорить небрежным тоном.
– Поехали на машине Розали. – Я как раз припарковался на свободном месте рядом с автомобилем, о котором шла речь. И подавил улыбку, увидев, как Белла вытаращила глаза. – Шикарный, да?
– Ух ты! Если у нее есть такая тачка, зачем же она ездит на твоей?
Розали польстила бы реакция Беллы… если бы она относилась к Белле объективно, а этого ждать не стоило.
– Я же сказал – она слишком шикарна, а мы стараемся не выделяться.
Белла, само собой, не усмотрела никаких противоречий между этим принципом и моей машиной.
Не случайно мы чаще всего появлялись где-нибудь на «вольво» – автомобиле, известном своей безопасностью. Той самой безопасностью, которая никогда не понадобится вампирам в машине. Лишь немногие узнавали в ней малоизвестную гоночную серию и уж точно не подозревали, что мы сами доработали ее.
– Зря стараетесь, – заявила она и беспечно рассмеялась.
Жизнерадостные, совершенно беззаботные звуки ее смеха согрели мою пустую грудь.
