Проблема, по сути дела, несущественная – по сравнению с остальными.
– Не волнуйся, – успокоила она. – Я все равно ничего не понимаю.
Отлично. Значит, она останется.
– На то и расчет.
– Но в переводе на нормальный язык – теперь мы друзья?
На секунду я задумался.
– Друзья… – повторил я. Мне не понравилось, как это звучит. Этого было… недостаточно.
– А может, и нет, – пробормотала она в смущении.
Неужели решила, что не настолько нравится мне?
Я улыбнулся.
– Ну что ж, пожалуй, можно попробовать. Но имей в виду: для тебя я не лучшая компания.
Ее ответа я ждал, буквально раздираемый надвое: желанием, чтобы она наконец-то услышала меня и поняла, и боязнью умереть, если она все-таки поймет. Прямо мелодрама.
Ее сердце забилось быстрее.
– Ты столько об этом говоришь.
– Все потому, что ты меня не слушаешь, – ответил я – опять слишком многозначительно. – А я до сих пор жду, когда ты мне поверишь. Будь ты посообразительнее, сама начала бы избегать меня.
Я мог лишь догадываться о том, как мне будет больно, когда она поймет достаточно, чтобы сделать верный выбор.
Она прищурилась.
– Ты уже не в первый раз отмечаешь мой интеллект.
Я не знал наверняка, что она хотела этим сказать, но улыбнулся в качестве извинения, предположив, что чем-то невзначай обидел ее.
– Ну что ж, – медленно продолжала она, – поскольку я не блистаю умом, давай попробуем стать друзьями?
– Давай попробуем.
Ненадолго она перевела взгляд на бутылку лимонада у себя в руках.
Давнее любопытство опять принялось изводить меня.
– О чем задумалась? – спросил я. Невероятным облегчением было наконец произнести эти слова вслух. Я уже не помнил, как легкие ощущали потребность в кислороде, и задумался, не сродни ли это облегчение тому, какое испытывает человек при вдохе.
Она встретила мой взгляд, ее дыхание участилось, щеки слегка порозовели. Я сделал вдох, ощутил воздух с ее запахом.
– Пытаюсь тебя раскусить.
Я задержал на лице улыбку, превратившую его в неподвижную маску, а тем временем внутренности мне скрутила паника.
Конечно, она терялась в догадках. Она ведь неглупа. Не стоило рассчитывать, что она не увидит того, что настолько очевидно.
– И как, получается? – осведомился я так беспечно, как только мог.
– Не очень, – призналась она.
Я хмыкнул с внезапным облегчением.
– Какие версии?
До чего бы она ни додумалась, вряд ли они хуже правды.
Она густо покраснела, но промолчала. Даже на расстоянии я ощущал тепло ее румянца.
Испробую свой убедительный тон.
