"
"Я и раньше ассоциировала Кроноса с тёмным и мрачным Тартаром, с мифической бездной, из которой невозможно выбраться ни одной живой душе. Но всё это жило лишь в моём слишком бурном воображении, отражаясь ирреальными образами в столь редких теперь кошмарных снах. Но даже тогда я не переставала тянуться к хозяину этого мира и доверять ему. Когда я его там видела и чувствовала, все страхи отступали сами по себе. И, можно сказать, кошмар в те секунды уже переставал быть кошмаром.
Но в этот раз что-то изначально пошло не так.
И, да. Мне до этого снился кошмар. Очень жуткий кошмар. Где меня преследовал Винсенте Ди Маджио в каком-то лабиринте, то ли из стёкол, то ли из зеркал. Кем он там был, я так и не поняла. Скорей, самим собой. Монстром и чудовищем, которое мечтает нагнать свою жертву в самый неожиданный для неё момент. Или выпрыгнуть из зеркала, или, наоборот, притвориться твоим отражением, чтобы схватить тебя за руку и затянуть за собой в свой страшный чёрный мир…
В конечном счёте, я и проснулась, когда пережила во сне наиболее страшный фрагмент.
Когда чудовищу удалось это сделать. Подкрасться, оплести мне лицо своими костлявыми руками и прохрипеть на самое ухо:
«Вот и всё, кошечка. И не говори, будто ты не мечтала о том, чтобы тебя поймали…»
Мне хотелось тогда закричать, что я вовсе не об этом мечтала. Позвать на помощь Кроноса, потому что только Кронос мог спасти меня от него. Но страх оказался настолько сильным и удушающим, что я, в конечном счёте, проснулась и открыла глаза. Разве что, окружавшая меня во сне темнота так никуда и не исчезла.
Казалось, даже наоборот, она стала ещё более плотной и пугающей. Ведь проснувшийся разум понимал, что я уже не сплю, а значит… Значит то, что произошло со мной не так давно было вовсе не сном. Если я уже не спала, то тогда…
Но сознание всё равно продолжало сопротивляться до последнего. Даже когда я напрягла зрение, всматриваясь в густые тени и выхватывая из них совсем не то, что я привыкла видеть при пробуждении в другой спальне.
И пусть длилось всё это буквально считанные мгновения, тогда мне чудилось, будто я прорываюсь через какую-то тугую и едва поддающуюся плёнку, а моё сознание вырисовывало из этих теней воистину чудовищные силуэту. Пока в какой-то из этих моментов они не приняли чьё-то человеческое тело, ещё слишком плохо различимое, но вполне угадываемое. Пока я не поняла, что вижу мужчину, лежавшего рядом со мной на другой половине кровати и явно наблюдавшего всё это время за мной.
