– Всё равно… как-то звучит… ненормально.
Я даже едва не поёжилась, не имея должного воображения и наглядных доказательств, чтобы представить всю эту картину в её истинном свете.
– Хотите сказать, он до сих пор не может её забыть и до сих пор ни с кем не имел серьёзных отношений.
В этот раз Кронос всё же выдал для разнообразия хоть какую-то отличительную реакцию на мои слова – сдержанно хмыкнув и ненадолго поджав губы в кривой усмешке."
"– С девушками у него как раз никогда не было проблем. Разве что, постоянных у него практически не имелось, если не считать парочки таких же отбитых на всю голову, как и он, дегенераток, кто готов был терпеть все его выходки с наркотическими запоями дольше, чем пару недель.
Да он никого подле себя и сам подолгу не держал. Скорее, использовал их только для того, чтобы спустить пар. А так… Постоянно возвращался к Велии, преследовал её и всё пытался склонить к инцесту. Насколько мне известно, он начал изводить где-то в двенадцать лет. И всё же надеюсь, что дальше своих преследований он так и не зашёл.
По крайней мере, Велия клялась мне, что ничего такого между ними не было. И клялась весьма убедительно. Из-за чего мне пришлось верить ей на слово. Хотя, слухи о них продолжали распускать на этой почве даже после её смерти.
– А вы сами… Верите, что всё так и было? Что Винсенте не успел сделать ей ничего плохого? Как-никак он её брат, возможно даже любимый.
Всё-таки язык мой – враг мой. Я должна была уже как-то закончить эту тему, а не лезть глубже туда, куда меня никто не просил лезть.
Не встреться я лично лицом к лицу с этим отморозком, возможно, бы и по сей день оставалась в лучшем для меня неведенье. Но в том-то и дело. Волей случая я стала едва не одной из главных участниц в истории с впечатляющим сроком давности.
– Конечно, мне всегда приходилось сомневаться и даже однажды устроить Винсу тёмную, пытаясь выяснить или, скорее, выбить из него правду. Тогда-то я и понял, насколько он опасен и до какой точки невозврата у него успела съехать крыша за все эти годы, особенно от ревности своей сестры ко мне.
Он один из тех, кто кайфует и от боли, и от её причинения. Я расквасил ему тогда всё лицо едва не в сплошной фарш, а он и тогда, пьяный от болевого шока, лыбился мне окровавленными зубами и просил повторить. Правда, обещал, что не расскажет сестре, что это я его так разукрасил. В общем… – Федерико неопределённо повёл головой и передёрнул плечом даже через столько лет пытаясь смириться с когда-то пережитым поражением.
