– И что, возможно, буду трахать чуть более жёстче и требовательней. А, возможно, и не только трахать…
Сумасшедшей здесь была определённо я, поскольку, вместо того, чтобы попросить его меня отпустить, завожусь на его откровенные фразы, как со щелчка тумблера. Особенно, когда его большой палец коснулся моего лица и губ, оттянул нижнюю и… О, господи, проник мне в рот. А я, будто рефлекторно, потянулась к нему языком и тут же всхлипнула, потому что он сжал мне другой рукой ягодицу до лёгкой боли и добирался до промежности, надавливая на эрогенные точки в нужный ему момент.
Я даже не понимаю, как сама начинаю на всё это реагировать. Как выпячиваю попку и пытаюсь подставить под его пальцы занывшую до невыносимости от возбуждения киску.
– На… насколько жёстче и… требовательней? – боже правый. Я сейчас точно начну тереться о его руку, как до этого пыталась облизать его палец, которым он теперь снова растирал мне губы, ещё глубже заглядывая мне в глаза.
– Скорее, как и где.
– А если… мне не понравится? – я действительно могла такое спросить, после всего того, что этот человек уже со мной когда-то делал, и как я под ним тогда кончала?
Кронос ответил не сразу, ненадолго сжав губы и скользнув ещё более потяжелевшим взглядом к моему рту, видимо, представляя, что погружает в него далеко не свой большой палец.
И, кажется, я расслышала, как он то ли «зарычал», то ли издал сиплый гортанный звук на выдохе.
– Посмотрим. Для начала, сними туфли и пройдись к центру комнаты.
Так это что? Мы будем заниматься этим не здесь, не возле стола?
Не скажу, чтобы отчеканенный чуть охрипшим голосом мужчины приказ тут же меня отрезвил.
Но немного вернул на землю уж точно. Тем более, когда Федерико убрал с моей ягодицы руку и почти нехотя разжал другую ладонь на скулах и шее.
– Ты меня слышала? Учти. Я не привык повторяться дважды.
И это тоже мало чем походило на шутку. С таким взглядом не шутят, как и с интонацией голоса, от которых у меня невольно вставали дыбом волосы на затылке, а по спине расползались колкие мурашки.
Я, наверное, и в другом состоянии едва ли бы рискнула ему противоречить. Как ни крути, но единственным и неоспоримым здесь хозяином являлся только он. И пока ещё он отдавал команды, которые я должна была исполнять без лишних вопросов или задержек. Хотя вполне мог обойтись и без них, применяя одну лишь физическую силу. А уж взять меня, как захочется и даже против моей воли, ему вообще ничего не стоило."
"Может поэтому я и не стала испытывать его терпение.
