А что ещё мог сказать бывший спецназовец, который проработал всю свою сознательную жизнь в чисто мужской компании?
Мы доехали до конюшни за считанные минуты, что, в принципе, было понятно изначально. Объехать весь остров на машине можно было и так где-то минут за десять, максимум – двадцать, если с частыми остановками. А тут, практически напрямую. Пешком, конечно, пришлось бы идти куда дольше. Хотя, я бы и так не стала возражать, если вспомнить сколько времени мне пришлось провести в имении, довольствуясь лишь прогулками по саду на небольшие расстояния.
– С ума сойти. И сколько ж тут лошадей? Целый табун?
Моему восхищению не было предела. Во-первых, я никогда ещё не видела подобных конюшен столь внушительных размеров, которые, скорее, больше походили на конный завод, а не на стандартное здание по содержанию небольшого количества животных. И, во-вторых, я вообще никогда раньше не бывала в конных клубах, хотя в детстве и мечтала записаться в один из таких. Да только родители поставили передо мной выбор, который, по сути, сделали за меня сами.
Либо я буду заниматься углублённым изучением иностранных языков, либо – учиться кататься верхом неизвестно для каких будущих целей и достижений. Поскольку конный спорт сам по себе отнимал уйму времени, а ездить в пригород несколько раз в неделю было бы даже для меня серьёзным испытанием.
И вот теперь я практически не верила собственным глазам, ступая по огромному «амбару» с высоченным потолком, внутри которого по обе стороны растянулись, будто до бесконечности, секционные денники.
Причём каждый денник занимал по площади едва не приличный такой домик, где жила всего одна безупречно ухоженная лошадь. А их тут было и без мысленного подсчтёта просто бесчисленное количество. И многие из них подходили к ограждению, просовывая голову в специальный зазор, как только я приближалась к очередному деннику и заглядывала внутрь.
– Сеньорита желает покататься верхом?
Ни к месту будет сказано, я даже на какое-то время успела забыть, где вообще нахожусь, и кто меня сюда сопровождал.
Может поэтому и была не совсем готова к неожиданному появлению одного из местных конюхов или смотрителей – немолодому мужчине лет под шестьдесят, в джинсовом комбинезоне, рубашке с закатанными рукавами и льняной кепке, которую он тут же снял, как только к нам приблизился. Говорил он тоже на английском, но с более сильным акцентом, как будто начал учить его не так уж и давно.
