Но время от времени, я ставлю (в большей степени, выборочно) некоторым из своих женщин небольшую печать-тавро, тем самым выделяя их среди остальных.
– Тавро… – я снова повторила за мужчиной насмерть напугавшее меня слово, как будто это могло что-то изменить. Например, смысл данного слова, от которого у меня теперь похолодели даже внутренности.
Может я действительно ослышалась?
– Небольшое, но прекрасно читаемое. Свести его со временем тоже не составит особого труда, если у тебя когда-то вдруг возникнет подобное желание.
– И-и… как вы собираетесь это делать? Прижигать мне где-то кожу?
Да нет! Это не может быть правдой! Он должно быть шутит…
– Увы, но без этого никак.
Я всё же до последнего надеялась, что это какой-то несмешной розыгрыш, просто у Кроноса очень туго с чувством юмора. Вот только он при этом ни капли не улыбался, а его глаза оставались всё такими же бесчувственными и будто передёрнутыми защитной дымкой его внутренней бездны.
И когда он неожиданно убрал руку от моего лица, мне как-то резко стало не по себе, ещё и резко холодно там, где моей кожи касались его пальцы.
Хотя в кабинете вроде как не сильно работал кондиционер (или климат-контроль).
– Единственное отличие от классического таврения, сейчас его делают не горячим, а холодным.
Мало того, что он убрал от меня руку, так и ещё и развернулся к стоящему в двух метрах от нас огромному рабочему столу, делая в ту сторону неспешные шаги абсолютно ко всему равнодушного хозяина кабинета. И не только кабинета.
– И такое таврение намного безболезненней, хотя тоже является своеобразным ожогом.
– Ожог холодом? – неужели я сумела произнести это вслух?
– Он самый.
Кронос успел за это время не только приблизиться к столу, но и подхватить с его массивной стлешницы какую-то кожаную коробку, закрывающуюся на примитивный замочек-защёлку.
– Процедура быстрая, длиться меньше минуты, и заживает такой ожог намного быстрее.
Я не удержалась и всё же слегка дёрнулась, когда он щёлкнул замком и открыл крышку коробки, всё теми же неспешными движениями что-то там перебирая и выбирая.
– Хотя тебе и придётся теперь спать по большей части на левом боку. Вставай и разворачивайся к дивану лицом. Будет лучше, если ты заберёшься на него коленками.
Боже правый, он даже не смотрел на меня, пока всё это проговаривал, распечатывая небольшой пакетик с медицинскими перчатками. А мне всё это казалось каким-то дурным и совершенно неправдоподобным сном.
