Даже эти пятнадцать минут кажутся мне невероятно долгими.
Когда возвращаюсь в палату, застаю Егора неспящим. Он пытается дотянуться до бутылки с водой и морщится.
— Сейчас, — тороплюсь подать ему. — Врач разрешил мне остаться на ночь, но поставил условие, что я должна поесть.
— Правильно сделал, — соглашается мой Вертинский и делает пару глотков из бутылки. — Иди сюда.
Присаживаюсь на кровать к нему, заметив, что он чем-то озабочен.
— Юль, — Егор сглатывает и немного прокашливается. — Я люблю тебя.
Он уже говорил, да.
И вот вроде бы я сейчас привела чувства немного в порядок. Но в его тоне сквозит такая интонация, что сердце у меня враз начинает грохотать. Щемяще так, будто если он не произнесёт эти слова, планета остановится. И смотрит пронзительно.
Он ведь тоже испугался. Да, мой Егор большой и сильный, очень смелый, твёрдый как скала, но он человек. С чувствами и эмоциями. И ему тоже стало страшно, это нормально. Он ведь, возможно, мысленно уже и с жизнью попрощался.
— Она сумасшедшая, — закрываю лицо ладонями.
— Боже, она действительно сумасшедшая. Ей место в психушке, а лучше в тюрьме.
— Забей, — отнимает мою ладонь своей. — Потом с ней разберёмся. Лекс написал, что этим занимается полиция. Розе нужна помощь специалистов, но это не наше дело.
Хочу возразить, сказать, как сильно её ненавижу, выплеснуть, но замолкаю, потому что что-то в его взгляде меня тормозит. Что-то напряженное и вместе с тем волнующее.
— Конфета, я тоже зол на Розу, но по большей части, за то что она сломала мне планы, — на его лице появляется слабая улыбка.
А потом он делает то, от чего я впадаю в ступор. Второй рукой, уже свободной от трубок, вытаскивает из-под одеяла маленькую тёмно-синюю бархатную коробочку.
У меня дыхание останавливается. Грудную клетку парализует, а ладони в тот же миг становятся влажными.
— Юль, — улыбается ещё шире, глядя, как я в шоке подскакиваю с постели на деревянных ногах. — Моя Конфета… выйдешь за меня?
Открывает коробочку и достаёт колечко. Картинка перед глазами у меня расплывается из-за выступивших слёз.
Нельзя так с людьми. Нельзя. Слишком много эмоций в течение лишь одного дня. Разных, слишком сильных и ярких."
"— Медсестра сказала, что ты можешь нести бред после наркоза, — всхлипываю.
— Прости, на колено сейчас встать не могу, а ждать терпения нет, — поднимает брови. Ждёт ответа. Неужели не знает его? — И бред бы я не запланировал, — поворачивает колечко в пальцах.
Ответить так и не получается.
