И тогда в груди становится неприятно-щекотно и хочется вцепиться пальцами в одежду Егора, уткнуться носом в его грудь и дышать-дышать-дышать его запахом, его близостью.
У щенка такой мокрый нос, и он им тычется мне в ладонь, а у меня слёзы на глазах и комок в горле. Это от счастья. И это прекрасно.
— Завтра папа зовёт на шашлыки. Идём? — спрашивает Егор.
— Конечно, — соглашаюсь.
Хорошо, что на шашлыки, не придётся выряжаться в платье, я их не люблю. А вот спортивный костюм за милость надеть.
— Юль, когда за вещами поедем?
Вопрос запускает щекотку где-то под рёбрами.
Так волнительно, что мы будем вместе жить.
— Давай, я сегодня после пар поеду и соберу, у меня занятия сегодня рано заканчиваются. А вечером, как освободишься, заберём коробки.
— Хорошо.
Егор целует меня в нос и уходит собираться. Я встаю с кровати, усаживаю Цезаря в манежик, что Егор уже установил на полу возле пустой стены, стелю туда пелёнку.
— Не скучай, малыш, скоро мы будем проводить вместе намного больше времени, — чешу ему шёрстку за ушком, а он грустно смотрит на меня.
Быстро принимаю душ и жарю омлет. Мне нравится готовить на двоих. Не факт, что я буду кайфовать от этого как моя мама, но всё же мне приятно, когда Егор с аппетитом ест то, что я приготовила.
Собираюсь тоже быстро, а потом мы вместе едем в университет.
У Вертинского сегодня лабораторный день, их группа в другом корпусе, так что в перерывах увидеться не получается. Но в кафетерии я встречаю Лилю и Наташу. Мне внезапно очень хочется с ними поболтать.
Конечно, они не обязаны радоваться мне, ведь это я отдалилась после аварии, хотя они поддерживали меня как могли.
Но девчонки радостно приветствуют меня, когда я со стаканом кофе и булочкой в руках спрашиваю, не против ли они, если присоединюсь. Удивительно, но уже через пять минут мы болтаем, будто за эти два года и не разошлись в разные стороны.
— Мы съезжаемся с Егором, — вдруг выпаливаю."
"Мне так хочется поделиться этим. Хочется снова общаться с подругами, если они, конечно, не против.
Хочется быть открытой и просто счастливой.
Девчонки обе замирают и внимательно смотрят.
— Я прошу у вас прощения, что морозила два года, — говорю открыто и честно. — Я скучаю. Если примите снова, я…
— Конечно! — эмоционально перебивает Лиля.
— Мы тоже скучали, — добавляет всегда более спокойная Наташа.
— Ну давай, рассказывай!
Я делюсь с подругами радостью. Болью не смогла, а вот счастьем — да. Они искренне поздравляют меня, неподдельно радуются.
