Он же зовет ее, тянет к себе, невозможно противиться.
Страшно. Оставить малыша спящего – страшно. Но она же ненадолго, всего пять минут. И… Он ведь не придет сюда? Она не готова его впустить!
- Да, я спущусь. Сейчас. Только пять минут.
***
Таня, Танька! Как он ждал ее ответ...
Он бы мог подняться к ней, но она пока не готова. А Олег видел, надо дать ей время, нельзя торопить. Но и терпеть больше не мог. Весь день его выкручивало и поджаривало на медленном огне, как наркомана. Нужен был физический контакт, необходим.
Хоть один глоток, чтобы нормально жить и мыслить.
- Да, я спущусь. Сейчас. Только пять минут.
Да! Да! Да, бл***, даааа!!! Его словно мехом погладило изнутри от ее тихого голоса. Потому что тоже услышал это – желание, зов. Сидел в машине, умирал от нетерпения, смотрел не отрываясь на дверь подъезда и чувствовал, как руки холодеют, его накрывает волнами дрожи.
Появилась на крыльце подъезда, озирается неуверенно.
Моргнул ей фарами, чтобы увидела, Олег специально поставил машину туда, где гуще темень.
Один несмелый шажок, другой. Он вышел из машины, ждать невмоготу, Таня увидела его, пошла быстрее. А у него сладкий яд в легких как наркота, выжигает разум, травит, кажется, сейчас не дотерпит, сомнет ее.
Подошла.
- Олег…
Глядит на него испуганно исподлобья. Руки мнут края накинутого пальто.
Он только дверь для нее смог открыть и выговорить:
- Садись.
***
Она ведь знала. За этим шла. Стыдно так себе признаться, и страшно и глупо, но она как рыбка на крючке у него. Дернул за крючок, позвал, и вот она – пришла.
Олег в полутьме казался бледным, таинственным и до сумасшествия красивым. У нее сбивалось дыхание, еле смогла выговорить:
- Олег…
А он открыл ей дверь и проговорил:
- Садись.
И она проглотила все слова заготовленные. Что ненадолго, всего на пару слов. И о чем хотела у него спросить, и что на дистанции его держать хотела…
Просто закрылась дверь, отрезая их от остального мира, и время остановилось."
"Она ведь для этого сюда шла, дрожа от предвкушения каждой клеточкой.
У нее же все мокро было между ногами, еще когда она с ним по телефону говорила. Еще когда его это:
- Спустишься? – услышала.
Только до его губ добраться, пить их, только пусть его пальцы касаются ее там, гладят, растирают влагу, она уже сама готова стонать в голос, насаживаться на них. Так быстро, быстро накрывает дикая волна. Сейчас сметет ее…
Сквозь шум в ушах и собственное сбитое дыхание его шепот хриплый:
- Возьми его, прошу, Таня… Возьми.
