Она была искренне уверена, что устроена слишком рационально для настоящих страстей. И вот, поди ж ты, краснеет, как тургеневская барышня при упоминании первого свидания.
Погруженная в мысли о Лаврове, Лиля не сразу обратила внимание, что Матвей что-то горячо шепчет ей в ухо.
— Что ты сказал, малыш? — спросила она. — Повтори еще раз, пожалуйста. Я задумалась.
— Я говорю, что она ни за что не даст меня усыновить, — горько сказал мальчик, и Лиля снова ничего не поняла.
Она — это кто? Мама Лили? Так она привыкла доверять своей сумасбродной дочери.
Лавра, мама Сергея? Так она тут вроде бы и ни при чем? Новая директриса интерната? Тут Лиля даже усмехнулась немного. Не родился еще человек, которому было бы под силу встать у нее на пути.
— Ты про кого говоришь? — осторожно спросила она, потому что горе Матвея было неподдельным.
— Про тетку мою.
— Какую тетку?
— Тетку Наталью. Это мамина двоюродная сестра. Она за городом живет. У нее дом свой, двухэтажный. Коттедж благоустроенный.
Муж в банке работает, и тетка Наталья сама тоже. Когда мама умерла, они меня к себе в семью жить не взяли, сказали, что я слишком шкодный. А я всего-то вазу у них один раз разбил. В общем, меня в интернат определили, но тетка запрет оставила на мое усыновление. Пока она согласие не даст, меня нельзя усыновить. Я ведь в родительской квартире прописан, и тетка ее сдает, а если меня усыновят, то и квартиру придется отдать.
Основное чувство, которое сейчас испытывала Лиля, называлось гадливостью.
Она пыталась и не могла представить женщину, у которой есть собственный загородный дом и вполне приличные доходы и которая не только отпускает в детдом племянника, но еще и запрещает усыновление, чтобы не лишаться нескольких тысяч от сдачи его жилья.
— С тетей я разберусь, — пообещала она Матвею, и по ее застывшей улыбке он понял, что да, действительно разберется.
Садясь в машину, он все еще продолжал плакать, но теперь уже улыбался сквозь слезы неуверенной, слабой, но очень ясной улыбкой.
— Я буду хорошо себя вести, — сказал он, пристегивая ремень. — Ты не думай. Я и посуду буду мыть, и картошку чистить, и полы пылесосить. И вообще делать все, что скажешь.
— Матюш, я же тебя в сыновья беру, а не в слуги, — засмеялась Лиля. — Уборку у меня домработница делает, тарелки и чашки машина посудомоечная моет. Так что разберемся мы уж как-нибудь с домашними обязанностями. На троих разберемся, ты, я и Гришка.
