Если все так, как ты и говоришь, то мне очень жаль, правда, — Алина повернула голову в мою сторону, и в ее глазах, как мне показалось, плескалось разочарование, смешанное с болью. — Узнай я об этом два года назад, возможно, мы смогли бы что-то изменить, но сейчас уже поздно, Тимур. Слишком много утекло воды с тех пор. А сейчас отвези меня, пожалуйста, к моей машине. Я хочу домой, к сыну.
— Как скажешь, Лина, — я завел машину, не глядя на девушку. Разумеется, я осознавал, что ей нужно было время все это переварить, но надежда на то, что она до сих пор что-то ко мне испытывает, не покидала меня.
Всю дорогу мы ехали молча. Слова иссякли, каждый из нас был целиком погружен в свои тяжелые мысли о прошлом.
— Приехали, Алина, — сказал я, остановившись рядом с ее машиной. — Я просто так не сдамся.
— Тимур, — обреченно выдохнула девушка, — в этом нет смысла. У меня другая жизнь, я счастлива. А самое главное, кажется, я больше не люблю тебя.
Глава 16 Алина
Притворив за собой входную дверь, я прижалась к ней спиной и закрыла глаза в надежде, что мое сердце перестанет биться с такой силой.
Тимур Покровский — мое наваждение, моя слабость и боль. А ведь некоторое время назад мне казалось, что я исцелилась, что больше не люблю, что больше не хочу его в своей жизни. А теперь меня снова одолевают сомнения. Ну почему именно он? Почему только от его прикосновений я загораюсь как спичка? Почему глядя именно в эти глаза цвета летнего неба мое сердце замирает, а потом начинает биться сильней? Что же в тебе такого, Тимур Покровский, что я не могу выкинуть тебя из головы?
— Дочка, ты уже вернулась? — мама вышла встречать меня с Сашей на руках.
Мой малыш тут же потянул ручки к своей мамочке.
— Да, — быстро ответила маме и забрала своего сына. — Привет, мой дорогой! Как дела? Чем ты сегодня занимался?
— Ой, мы сегодня и читали, и рисовали, кубики складывали, мозаику собирали, — принялась рассказывать мама.
— Словом, скучать нам не приходилось.
— Вот и замечательно! — произнесла я, нежно обнимая своего медвежонка.
— Дочка, все в порядке? На тебе лица нет, — мама не сводила с меня глаз.
— Не совсем, мам, — вздохнула я. — Встреча с Тимуром оказалась сложнее, чем я думала. Мы говорили о прошлом. Я и представить не могла, что все было настолько непросто. А знаешь, мамуль, что самое удивительное? — я поймала пронзительный взгляд, — я ему верю.
