Не знаю, сколько прошло времени, но мы с Тимуром все еще стояли на крыше в окружении огромного количества цветов, наблюдая, как постепенно зажигались огни большого города. Никто из нас не обронил ни слова, ни взгляда в сторону друг друга. В эти мгновения мы оба понимали, что это конец, точка невозврата. Между нами больше не может быть ничего, но от этой мысли мне вдруг стало не по себе. Я сама сделала свой выбор в пользу потрясающего человека, который сделает все для моего счастья и счастья моего сына, но почему-то радости от этого я не испытывала.
Появилось ощущение, что я еще больше запутывалась в своей жизни, будто в сетях, из которых выбраться уже не представлялось возможным.
Что это? Месть Тимуру? Возможно. Похоже, все происходило на подсознательном уровне. Я хотела зацепить его раньше, чем он сделает мне больно снова. Это как защитная реакция. Я не собиралась с ним воевать, но и жить так, словно ничего не произошло, тоже не смогла бы. В своих мыслях я никогда не вынашивала план мести Тимуру Покровскому.
А сегодня я не узнавала саму себя. Но так продолжаться дальше не может. Я погрязла в этих эмоциях, а мне хочется просто жить, радуясь тому прекрасному, что окружает меня в этом мире.
— Лина, — Тимур даже не шелохнулся, — у меня к тебе есть предложение. Но прежде чем отказываться, сначала дослушай. Договорились?
— Хорошо, — пожала плечами я, не представляя, что это может быть. От Тимура можно было ждать всего, что угодно.
Боковым зрением я увидела, как мужчина повернулся ко мне лицом.
Я последовала его примеру. И это стало большой ошибкой. Я тонула в глубине его синих глаз. Мужчина смотрел на меня как на любимую женщину, которую он не способен ни с кем и ни при каких обстоятельствах делить. Этот взгляд я знала наверняка, потому что не раз Тимур одаривал меня подобным, когда мы еще были студентами. Казалось бы, так давно это было, но помню, будто все случилось вчера.
— Я хочу разумно потратить время, которое мой сын проведет в столице до его возможного отъезда, — в голосе Тимура послышался холодок.
— Все оставшиеся выходные, сколько их там будет, мы проведем вместе. По-семейному, — Покровский чеканил каждое слово.
— Хорошо, — ответила я, радуясь, что так легко отделалась. — Но я повторюсь, Тимур, я ещё не решила окончательно.
— Я понял тебя. И ещё, Алина, — губы Тимура сжались в тонкую линию. — Мне нужен каждый вечер среды наедине с тобой до вашего предполагаемого отъезда.
— Тимур, ты перегибаешь! — тихо произнесла я.
