И только тот, кто готов признать авторство в своей жизни, а не перекладывать ответственность на некие внешние силы и обстоятельства, является истинно свободным», – вспомнился мне один из постулатов экзистенциальной психотерапии. Много было спутанных мыслей в моей покрытой бронированным шлемом голове в это ничем не примечательное утро в городе Попасная Донецкой области.
– «Констебль» – «Десанту»? – заговорила моя рация.
«Десант» вышел на связь и доложил, что задание выполнено, и мы можем помыться. Я приказал ему затопить баню и ждать там.
В одной из квартир, видимо, жила пожилая пара, или бабушка. Угол одной из небольших комнат был густо увешан иконами. Их было не меньше двадцати. На нас смотрели суровые и радостные лики. Рука на автомате дернулась, и я троекратно перекрестился. Под иконами висела лампадка.
– Это, – указал я на иконы бойцам, обосновавшимся здесь, – не трогать ни в коем случае! Лично мне отвечаете за это.
– Да понятно, командир. Мы же не твари.
Во многих квартирах еще оставался неуловимый дух прежних хозяев.
Особенные маленькие вещи, которые были им дороги, так и стояли в трюмо на поверхности комодов или были разбросаны по полу. С фотографий смотрели незнакомые люди. Там, в своем прошлом, они были счастливы. Мы обошли все квартиры и спустились на улицу."
"В Попасной, как я узнал впоследствии, до сих пор проживало шестьсот человек – из двадцати тысяч живших здесь ранее. Они не уехали ни в Украину, ни в Россию и остались выживать в своих домах и полуразрушенных квартирах.
Местные военные и волонтеры из Луганска регулярно помогали им, привозя еду и воду.
Я взял с собой на осмотр бани «Банура», а остальных отпустил обустраиваться в нашей квартире. По дороге нам встретилась огромная труба местной ТЭЦ, на которой было написано: «Владивосток».
– О! Родной город! – вырвалось у меня. – Видимо кто-то из морпехов, которые брали этот город, оставил нам послание.
Рядом на здании была другая надпись: «Ахмат – сила!».
– А про «Вагнер» на этих стенах написано пулями, – сказал: «Банур», широким жестом показывая вокруг.
– Да ты поэт! – удивился я, и мы оба заржали.
Баню оборудовали метрах в пятистах от нашей пяти-хатки – в частном секторе на территории одного из домов.
Во дворе был колодец, и поэтому проблем с водой тоже не было. Мы организовали там практически круглосуточную помывочную, и по десять человек ходили мыться и стирать вещи. Прачечная и баня не менее важны на войне, чем пища и боекомплект.
Спали мы не раздеваясь.
