Камни вылетели из проемов, но раненых нет.
– Собирай всех и быстро на улицу. Брать только самое необходимое!
Когда мы вышли, то увидели, что прилетело две ракеты. Одна попала в основное здание и сложила тот подъезд, где жили инструкторы и часть проектантов. Вместо части здания дымилась куча битого бетона и кирпича.
– Как думаешь, там кто-то выжил? – испуганно спросил «Антиген».
– Не знаю.
Второй прилет был в метрах пятидесяти от нашего общежития. На месте взрыва дымилась огромная воронка. Как злой волк из сказки «Три поросенка», взрывная волна сдула наши хлипкие сооружения.
Нам нужно было искать новое убежище.
– Я связался со штабом: по радиоперехватам по нам могут прилететь грады со шрапнелью. «Нам нужно срочно уезжать», – сказал подошедший к нам «Крапива».
«Жаль пацанов», – подумал я, разглядывая развалины.
– Прилетело в то крыло, где жили эти говоруны. Я их предупреждал, чтобы не пользовались телефонами. Но, видимо, они проигнорировали мои замечания, – сказал «Крапива».
«Дебилы! Это же война, – сменилась моя жалость на злость и досаду, – что за отношение такое безалаберное?».
В критической ситуации, когда существовала опасность для жизни, характерная для меня рассудительность выключалась, и на сцену выходил «Вояка», которому было глубоко похеру на все эти психологические штучки. Солдафон не хотел понимать, что людям трудно перестраиваться с модели мирной жизни на жизнь в джунглях – на реальность, в которой ты уже стал законной мишенью для врагов, и где они стараются убить тебя любыми доступными способами.
Стало страшно, что в любой момент, ты можешь оказаться не в том месте и получить свою порцию железа. Самое страшное на современной войне то, что ты не можешь ничего контролировать на сто процентов. Это нужно принять как факт и делать все возможное, чтобы снизить риск гибели.
– Быстро грузимся по машинам и едем в эту точку, – «Крапива» показал нам место в планшете, – выдвигаемся немедленно. Разгребать завалы будут позже. Для этих ребят боевые действия закончились.
К счастью, у нас никто не погиб и даже не был серьезно ранен. Некоторых ушибло кирпичами, но ранения были незначительными. Впервые с момента выезда из Москвы я вспомнил про Господа Бога и помолился:
«Боже. Дай мне сил… Просто сил… Спасибо тебе, Господи, что уберег меня и ребят!».
Когда я дочитал молитву, нахлынули противоречивые чувства: сожаление, что погибли ребята, и облегчения, что погиб не ты. В эту ночь украинцы произвели несколько таких обстрелов.
