Все его «правильное» и блатное нутро выворачивалось мехом наружу, но он собирал себя в кулак и делал то, что я приказывал.
Смоленские, в отличии от брянских, в основной своей массе были рецидивистами – люди, которые десятилетиями совершали преступления, жили «понятиями», освобождались и садились вновь. Я понимал, что им было нелегко. В эти моменты я вспоминал сериал «Штрафбат» и командира из этого фильма. Но с каждым днем мне, и им становилось легче.
На тринадцатый день была назначена генеральная репетиция. Каждый командир отделения по очереди показывал перед «Крапивой» работу своих групп.
Нужно было имитировать бой, используя разведданные с БПЛА, координируя работу АТС и докладывая о ходе операции «Крапиве». Он внимательно смотрел на нашу работу и сухо вмешивался в ход событий. Давал новые вводные и наблюдал, как быстро группа отреагирует на внезапно возникшие обстоятельства.
– Обратил внимание, как двигается «Сезам»? – спросил командир. – Точно в спецназе служил.
– Да, толковый.
– Необходимо сделать акцент на работу пулеметчика, – продолжал он свои замечания.
– Этот тормоз «Калф» меня задолбал. Лежит как мешок с говном. Позицию менять забывает.
Не выдержав, он крикнул ему:
– «Калф», баран! Отстрелял очередь и меняй позицию!
Ты бы уже пять раз был трупом!
«Калф» действительно был нерасторопным. От пулеметчика в нем была только выносливость. Но этого было мало. Пулеметчик нуждается в мозгах и быстроте реакции. Без этого он как метеор в небе – вспыхнул и погас навеки.
Я видел, что командир доволен работой моих групп, но из-за своей манеры говорить сухо и без эмоций он больше обращал внимания не на то, что у нас получается хорошо, а на косяки.
Это было для меня объяснимо и понятно: когда ты привыкаешь на войне к сухости и отсутствию эмоций – похвала становится роскошью. Максимум, что я услышал от командира в наш адрес: «Хорошо»."
"Похвала подталкивала запоминать бойца и выделять его из безликой толпы. Сегодня ты похвалил бойца. Завтра ты запомнил, как его зовут.
А через час он «двести». И тебе больно и нужно привыкать к тому, что его больше нет. Но, в целом, нам удалось с достоинством пройти этот экзамен.
Степи, еще при Иване Грозном захваченные у степняков, просторно раскинулись во все стороны. Обычно мы возвращались с полигона одним и тем же маршрутом. Дорога шла по полям мимо посадок, состоящих из невысоких кряжистых акаций. Земля в октябре представляла собой замерзший и раскатанный гусеницами и колесами чернозем.