Несмотря на то, что я с ними периодически вступал в конфронтацию, они чувствовали красную черту и не заходили за нее в наших перепалках.
Больше всех от инструкторов страдал «Калф». Он туго воспринимал любую информацию и был медлителен и неповоротлив. Инструкторы называли его долбоебом. Он никак на это не реагировал и позволял им это делать. Несмотря на свой огромный рост и физическую подготовку, он искренне считал, что такое обращение нормально. Внешне он очень соответствовал моему стереотипу «спеца», но полное отсутствие самозащиты бесило ещё больше.
– Сколько ты будешь терпеть такое отношение? – спросил я его.
– А чо такого? Поорут и заткнуться. Мне чо драться с ними?
– Ну-ну… Терпи дальше. Кстати, ты зря в пулеметчики просишься. Пулемет – это, конечно, красиво, но это первая цель в любом бою. Говорю тебе как бывший пулемётчик. Сто десять килограмм мышц, «Калф», это не главное.
Для пулеметчика главное – интеллект: умение быстро ориентироваться в бою и занимать нужные позиции, чтобы прикрыть товарищей.
Убьют тебя… – сказал я ему напоследок, стараясь задеть его.
«Калф» промолчал. А мне хотелось, чтобы он стал отстаивать себя, а не терпел к себе такое обращение.
Вторым толковым мужиком, который вызывал у меня уважение был рыжий инструктор по инженерной подготовке. Несмотря на то, что он носил очки, от общения с ним оставалось ощущение, что ты только что встретился с хищной акулой войны. Его лицо и руки были в мелких оспинах и шрамах от осколков.
Солдафонский юмор без калибровки – про оторванные руки и ноги – не вызывал ужаса. Наоборот. Его циничный сарказм вызывал живой интерес к предмету минирования и помогал осваивать различные уловки, которыми можно было пользоваться на практике.
– Русский солдат, дорвавшись до халявы, теряет рассудок. Не забывайте, что тут мы воюем с самими собой. Украинцы – это тот же самый хер, только в профиль. Наши деды вместе били фрицев, и поэтому мы устроены одинаково.
Мы учились в одних и тех же учебных заведениях. Они не меньше нашего любят халяву и знают, что и мы ее любим! Что это значит с практической точки зрения?
Мы молчали и старались понять, куда он ведет свой монолог.
– Что ты делаешь, когда заходишь в квартиру или дом? – обратился он к Теме, видимо, выбрав его из-за веса. – Ты голодный! Устал уже жрать эти пайки деревянные. Тебе хочется вкусной домашней жратвы.
