У нас теперь было несколько позиций, и нам в первую очередь нужно было наладить бесперебойную поставку: от «Подвала» на заводе «Рехау» до всех точек, где закрепились бойцы. Этот путь необходимо было разбить на отдельные отрезки, чтобы сделать подвоз и вывоз более быстрыми и менее затратными для бойцов. Этим начали заниматься резервная группа «Абакана» и группа эвакуации «Антигена». Они прокладывали новую ветку метро: Зайцево – «Шкера» – «Трубы» – «Подвал» – Передок.
«Подвал» украинская артиллерия стала методично разбирать с первого дня: со снарядами у них было все в порядке, и туда ежедневно прилетали разные калибры – от ВОГов с беспилотников до сто двадцатых мин.
Под вечер черно-серое донбасское небо стало по-зимнему неласковым. Воздух был наполнен тоскливым холодом и колючей тревогой. Наша основная позиция, на которой я находился, была на перекрестке между заводом «Рехау» и стелой при въезде в Бахмут. Знаменитая стела стояла метрах в четырехстах перед моей позиции. Чуть правее от нее, в самом начале поселка Опытное, работали группы «Прокопа» и «Утяка», которые оставили нам наш укреп с блиндажами.
Группа под командованием Сани «Банура» и «Викинга» заняла новый блиндаж. Женя был с запада и ждал дальнейших указаний."
"И без того тусклое и бледное солнце стало клониться к горизонту. День заканчивался. Я закурил сигарету и осторожно выглянул из траншеи за бруствер. Прямо на север от нашей позиции, в сторону Бахмута, уходило Артемовского шоссе. Дорога была разбита, покрыта трещинами, грязью и выбоинами.
По всей поверхности асфальта были видны ямы, наполненные грязной, мутной водой. По обеим сторонам шоссе росли деревья и густые кустарники. Листья от них бурым неряшливым ковром устилали землю. Голые растения, раскорячив свои черные ветки во все стороны как инопланетная плесень, ограничивали видимость до тридцати метров. Земля, за которую пришли умирать солдаты, выглядела убого.
Из-за постоянных минометных обстрелов и огневого контакта с противником у нас пошли потери «трехсотыми».
Я начал пополнять группы бойцами из резерва, и нам удавалось справляться со всеми задачами, но они стали усложняться.
Новый уровень требовал все больших навыков и усилий. Я приноравливался сидеть на рации и корректировать работу своих групп, держать связь с командиром и другими точками.
Я вернулся в блиндаж и продолжил жить в режиме «берсерк»: работа на станции с постоянными докладами от командиров групп, доклады наверх – командиру; кофе, шоколад и сигареты одна за другой.
