– Ну, да. Раньше, когда старые урки в побег шли, то «консерву» с собой брали: выбирали из заключенных бычка побольше и помясистее и рассказывали ему гладко про свободу и воровские понятия. А он и рад в побег дернуть, – вмешался один из смоленских в разговор. – А после его резали и кушали в дороге, чтобы с голодухи не помереть. Вот и Украина эта типа «консервы».
– Тут еще слышь, командир, мысль есть одна, как базар шифрануть, чтобы в эфире не палиться.
– Какая?
Когда-то в Российской Империи, в славном городе Одессе, среди криминального элемента появился специфический засекреченный воровской жаргон – феня.
Этот язык, наполовину состоящий из слов на идише и иврите, помогал местным бандитам, ворам и налетчикам свободно переговариваться и не палиться перед невхожими в криминальный мир людьми и полицией. Это шифрование посланий помогало планировать и осуществлять криминальную деятельность, не боясь «шухера» и «кипиша». Язык благодаря огромному количеству отсидевших в тюрьмах и лагерях во время сталинских репрессий граждан плотно вошел в повседневный обиход и лексику русского языка.
Большинство моих бойцов, выросших в обычных рабочих районах и прошедших тюремную школу, свободно «ботали по фене». Они предложили шифровать информацию и использовать закодированный язык. С той поры мы стали называть наши эфиры по рации: «Прогноз погоды». «Погодой» мы называли обстановку. А «Осадками» стали называть контакт с противником."
"Все трофеи – гаджеты погибших украинских бойцов, документы, оружие и медицину – я аккуратно упаковал и отправил в штаб.
В штабе был отдел внутренней разведки и службы безопасности, который занимался сбором и обработкой всех поступающих разведданных от штурмовых подразделений. Здесь велся учет того, с кем мы воюем, какого рода оружие они используют – и многих других деталей, из которых могла сложиться общая картина, которая помогла бы нам выиграть и снизить потери.
– Командир, там «Калф» и «Сверкан» вернулись, – доложил мне Рома.
Я кивнул ему, чтобы он завел их в блиндаж.
«Калф» выглядел испуганным и растерянным, а «Сверкан» не смотрел мне в глаза.
– Оружие нашли?
– Там пизда, командир… – «Калф» опять заладил свою песню, – Там пизда, командир…
«Сверкан» посмотрел на меня и пожал плечами.
– Что с тобой? – спросил я.
«Калф» смотрел на меня взглядом, который бывает у солдат, получивших сильную психологическую травму.
– Давно он так?
«Сверкан» кивнул, подтверждая, что «Калиф» съехал с катушек.
