Я напихал в рану как можно больше гемостатического бинта и туго забинтовал ему шею. Пока мы оказывали первую помощь, он бледнел и все меньше реагировал на происходящее. Кровь залила мне все руки, намочила рукава куртки и бронежилет.
– Джура? Джура!
Я тряс я его, но он еле слышно стонал и, в итоге, отключился.
– Тащите его к медикам!
«Цистит», который был выносливее мула, умирал на моих глазах. И у меня не было возможности спасти его.
«Зачем я вообще разрешил ему быть пулеметчиком? Такие люди не должны воевать и умирать! – мысли скакали в голове и натыкались на неизбежную правду войны: «Здесь все равны и нет любимчиков.
Война – это хаос и никто, ни от чего не застрахован».
Я сидел на рации и каждые пять минут разговаривал с Женей, координируя их действия.
– Кофе будешь, «Констебль»? – спросил меня «Абакан».
Он нашел воду, вскипятил ее в кружке и засыпал туда несколько пачек растворимого кофе. Я пил его и курил сигарету за сигаретой. Мне казалось, что у Жени и его группы ничего не получится.
Я слышал по рации очень интенсивный огонь со стороны противника.
В итоге, он с бойцами откатился назад, перегруппировался, и они разделилась по трое. Первая тройка, пользуясь темнотой, тихо поползла вперед. Две остальные прикрывали их огнем, создавая впечатление позиционного боя. Периодически один из бойцов отрабатывал по украинцам из гранатомета. В ответ ВСУшники стреляли из пулемета.
– Сдавайтесь, пидоры! – кричали украинцы.
– Сами вы пидоры! – кричали в ответ наши и продолжали стрелять, отвлекая противника.
В кромешной тьме Женя и три его бойца потихоньку подползли к окопам противника, максимально сблизившись с ними. Ему, как командиру, приходилось подгонять застывающих и перепуганных бойцов, которые впервые в своей жизни участвовали в настоящем бое, под шквальным огнем. И хотя Женины бойцы были простыми ребятами, закаленными жесткими условиями российских тюрем и зон, в критической ситуации решающее значение имели характер и способность пересилить страх – дух идти до победного конца.
Побеждал тот, кто передавливал противника духом.
– «Констебль» – «Айболиту».
– На связи «Констебль»… – с волнением в голосе ответил я Жене, ожидая плохих новостей.
– Позиция наша. У нас один «трехсотый». У противника – четыре «двести». Держим оборону. Нужен боекомплект.
– Молодцы! – вырвалось у меня. – БК поднесем. Зачищайте траншею в обе стороны и минируй подходы.
Я связался с командиром и доложил ему о захвате позиции.
