– В таблицу помещаем взаимные вероятности всех лиц, кто может быть причастен к преступлению. В круговой диаграмме накапливаем факты, указывающие на преступника. Чем ближе к центру двигается угол одного из подозреваемых, тем вероятнее он и есть преступник. Чистая математика, никаких фокусов.
– А, ну я примерно так и предполагал, – сказал Преображенский, который ничего не понял, а вопросы задавать постеснялся. Он вернулся за столик. – Что получается на данном этапе?
– Не слишком ясно, – ответил Пушкин.
– Предполагаете, что девица кому-то отдалась, потом поняла, что натворила, пришла в салон, надела свадебное платье, как погребальное, растворила аконитин в воде, легла и положила на горло утюг? На всякий случай…
– Абсурд, – кратко ответил Пушкин, что-то помечая в «паутине».
– Но почему же, очень романтично…
– Насколько помню, при отравлении аконитином возникает чувство мурашек по всему телу, холод, она бы согнулась калачиком, а не лежала выпрямившись. Не говоря уже о физиологических отправлениях…
Доктору было приятно, что у чиновника сыска такие глубокие познания о предмете.
Всегда приятно иметь дело с человеком знающим. А разъяснять дуракам – себя не уважать.
– Дали правильный ответ на мой ребус, – сказал он. – Хоть не дочитали протокол, не стану скрывать еще один факт: на затылке Юстовой обширный след от удара тяжелым и тупым предметом.
Пушкин закрыл блокнот.
– Утюг?
– Опять правы… Нашел на гладильной поверхности волосок, неотличимый от волос Юстовой…
– Ударили сзади, в бесчувственную влили раствор яда…
– Чрезвычайно похоже на то… Во всяком случае, объясняет позу и прочее…
– Утюгом придавили горло, чтобы ускорить процесс?
– Утюг ничем бы не помог, – сказал доктор.
Взяв пузырек со стола, он стал рассматривать содержимое на свет. – Знаете, что странно? Аптечная емкость старинная, такие лет тридцать назад делали, а вот аконитин в ней свежий, немецкий…
– Почему?
Преображенский только плечами пожал:
– Странная прихоть… Не могу понять…
Пушкин встал с кушетки и размял спину.
– Убийца аккуратно и тихо травит Юстову, но оставляет пузырек на виду. Зачем?
– Растерялся, сдали нервишки, забыл. Вы же знаете, как это бывает первый раз. Убивать тяжело. А милую барышню тем более…
– Павел Яковлевич, сможете разобрать текст на этикетке?
Покрутив пузырек, Преображенский подумал, что такого эксперимента еще не делал, а кое-что похожее недавно прочел. Отчего бы не попробовать? Он обещал. Только без гарантии результата.
Просьбы не закончились.
