– Женитьба… – проговорил он в задумчивости. – Тут надо все тщательно обдумать… Взвесить все «за» и «против».
– Ты не взвешивай, а женись… А то помрешь бобылем, как я, – сказал Василий Яковлевич. – Хватит умствовать, пошли, отметим победу математики над коварством…
30 апреля 1894 года* * *Когда человек счастлив, то хочет делиться своим счастьем. Швыряя в других, несчастливых, как лепестки роз на праздниках древних. Агата была счастлива уже предчувствием счастья. Что пьянее вина и слаще меда. До назначенной встречи еще долго, нельзя просто сидеть в номере и ждать.
Она бы сошла с ума от медлительности стрелки часов. Надев уже раз ношеное платье, Агата спустилась в ресторан, чтобы заесть ожидание поздним завтраком."
"За дальним столиком сидели две мрачные личности. Глубоко несчастные. Одна личность меланхолично жевала, другая опрокинула рюмку водки. В такой день Агата не могла допустить, чтобы хорошие люди были в печали. Подойдя к столику, она потребовала прекратить похоронное пиршество, заплатить по счету и отправляться в путь.
Зефирчику, которого выгнали из дома, было все равно; у Ванзарова до вечернего поезда в столицу – уйма времени. Они согласились, даже не спрашивая, куда их везут.
Агата привезла их в дом на Тверской.
В большой гостиной собралось семейство. Авива Капитоновна с посеревшим лицом, в черном платье, была тиха как мышь. Астра с Гаей тоже сменили платья на подобающие трауру. Увидев баронессу, входящую с молодыми людьми, мадам Бабанова бросилась к ней, упала на колени и стала целовать руки, плача и причитая:
– Спасительница… Ангел наш… По гроб жизни вам обязана… Солнце наше…
Такие бурные излияния трогали и смущали.
Агата подняла ее и обнялась так, как обнимаются женщины, которым уже нечего делить.
– А ну-ка, позволь, позволь, матушка…
Отстранив Авиву, еще утиравшую глаза, Дмитрий Козьмич поклонился поясным поклоном, коснувшись пальцами пола.
– Говорить красиво не обучен, но знайте, баронесса: отныне в моем лице вы всегда найдете не только верного друга, но и слугу.
Просите что угодно и когда угодно… Мы вам всем обязаны. Купцы такое вовек не забывают, а уж мы, Бабановы, и подавно.
Агате все больше нравилось быть спасительницей. Избавительницей. Помогательницей. И осчастливительницей. Если можно так выразиться… Совершенно новое, восхитительное чувство. Тут она вспомнила, что у нее за спиной сопят две печальные личности. И представила молодых людей.
