Нехорошее чувство, даже не чувство, а не пойми что заскреблось на душе. Он отрицал любые проявления человеческой психики, которые не могла объяснить математика: такие, как предчувствие, спиритизм, угадывание мыслей, ясновидение, привидения и тому подобное. Если даже тетушка отказывается читать «Ребус», в котором больше не было ребусов, а только мистика, то ее племянник тем более не подвержен антинаучной слабости. Однако что-то тревожило.
Пушкин поймал извозчика и поехал в гостиницу.
Портье Сандалов узнал его и чуть не вытянулся в струнку, видать, не забыл о прошлых грешках.
Доложил он точно и обстоятельно. Баронесса фон Шталь (Сандалов предпочитал называть Агату так) отбыла с час назад, за ней прибыл извозчик, чужой, у гостиницы не стоит. Портье не скрыл, что у него потребовали нож или револьвер. Он же категорически отказал. На этом баронесса не остановилась. Повар ресторана пожаловался, что она забрала с кухни поварской нож. А официант донес, что баронесса в гардеробе засунула этот нож за шиворот, нимало не стесняясь.
Если что случится – Сандалов ни при чем. Еще днем баронессе была доставлена записка, содержание ему неизвестно. Около пяти вечера в холле она имела беседу с господином, которого портье опознал как графа Урсегова. Граф жадно целовал ей руки и вышел из гостиницы в счастливом расположении духа. Выложив все до капли, Сандалов был опечален тем, что записка от баронессы уже отправлена в сыск. Какая досада…
Взяв извозчика, Пушкин поехал на Страстную площадь.
Тетушка встретила холодно.
Обращалась к нему «Алексей», что показывало, как глубока ее обида. Про Агату сказать ничего не могла: после завтрака та направилась к Бабановым, более ей ничего не известно, не появлялась. Ужинать у Бабановых Агата Кристафоровна отказалась окончательно. Пушкин не слишком уговаривал. Тревога все более овладевала им.
Пешком он добрался до Малого Гнездниковского. В приемном отделении сыска было пустынно. Даже Лелюхин, частенько остававшийся допоздна, чтобы не возвращаться в пустую квартиру, отправился на свадьбу.
Записка Агаты ждала на столе. Пушкин прочел. Тревога не уменьшилась, напротив, вспыхнула с новой силой.
Он дошел до дома на Тверской.
Встретили его, как встречают желанного и драгоценного жениха. Мадам Бабанова обняла, троекратно облобызала и выразила сожаление, что тетушка не смогла быть. Уйти не позволила: наверняка баронесса появится с минуты на минуту."
"Ужин был накрыт в большой столовой на шестерых.
