Подхватив таз и кем-то оставленный веник, Агата пробралась в дальний угол мыльной и нашла дверку. Дверка оказалась не заперта. Легонько толкнув, она проскользнула на мужскую часть. И затворила за собой.
Видеть голых мужчин Агата не стыдилась. Но отчего-то сердечко ее билось учащенно. Как обещал граф, ширма небеленого холста, которую иногда ставили мыльщики, чтобы скрыть слишком застенчивых или известных господ, стояла, где должна. Прикрываясь тазом как зонтом, Агата зашла за ширму и стала ждать.
В парильную входили и выходили. Доносились мужские голоса. Ей казалось, что голоса похожи на те, что были в Клину. Затем слышались новые, куда более похожие. Агата решила не гадать, а дождаться. Наконец раздался хорошо знакомый голос графа. Он собрал друзей в мыльной. Агата никого не могла разглядеть за ширмой. Зато услышала, как представляет каждого поименно: Исидор Гурлянд, Рихард Ферх, Александр Тангет…
Она еще подумала, для чего этот парад? Пусть скорее заставит их говорить.
– А теперь, о други мои, позвольте представить вам нового члена нашего клуба! – донесся торжественный голос Урсегова. – Мой товарищ и вскоре родственник Алексей Пушкин!
От удивления Агата забыла о соблюдении маскировки и выглянула из-за ширмы. Никаких сомнений: чиновник сыска собственной персоной. В тапочках и простыне.
Значит, Пушкин все знал о клубе и играл с ней, как с безмозглой куклой? Просил помощи, когда помощь ему не нужна была вовсе? Какое подлое коварство! Нет, грубый, беззастенчивый обман.
Обида окутала Агату горячим паром. Скользя на мокром полу, она направилась обратно. Толкнула дверцу.
Потом еще раз.
Ударила плечом.
Бесполезно. Чья-то добрая рука закрыла замок.
Говорят, что лиса, попав в капкан, иногда отгрызает себе лапу. Несколько раз Агата попадала в капкан куда более опасный, но всегда выбиралась целой и невредимой. Даже руку не пришлось откусывать. Погибать сейчас она не собиралась.
Отбросив веник, который мешал, и схватив медный таз обеими руками за рукоятку, она пошла на ширму.
Оттолкнув легкую преграду и полагаясь на внезапность, Агата ринулась вперед – туда, где на лавке сидели члены преступной шайки, а граф-атаман и лжец из сыска красовались перед ними в простынях. Она завизжала гадким низким визгом, от которого стынет мужская кровь, и принялась размахивать тазом, как воин, рубящий врага, не разбирая, кому и куда достаются удары.
