Не хочу я ваши истерики по отдельности выслушивать, будем разбираться, кто из вас не святой.
— Я. Не. Пойду. К. Игорю. И тронешь меня еще хоть пальцем — я дам сдачи.
Мать вздохнула, перекинула сумку на другую руку.
— Хорошо, тогда так и будем стоять здесь и ждать, когда у тебя проснется совесть.
Ну нет, ждать они точно не будут. Не сейчас, когда Тимур может появится в любую минуту.
— Стой и жди, — огрызнулась Ася, разворачиваясь на пятках.
Нужно уходить, а лучше — бежать со всех ног. Куда-нибудь, лишь бы подальше от этого кошмара.
Вперед и не оглядываться. Главное хоть иногда смотреть под ноги, чтобы не упасть.
Ничего не видно за слезами. И сердце грохочет так, что слов не разобрать. Но кто-то же говорит, вот прямо сейчас, в эту минуту, берет ее за плечи, смотрит в лицо, закрывая тенью размытое пятно полудня.
— Ася? Что у тебя стряслось?
Андрей — она узнала его по голосу — вложил в руку платок.
— Ты меня чуть с ног не сбила. Что стряслось?
— Можешь отвести меня отсюда? Куда-нибудь.
Хоть в парк. Плохо. Голова болит.
— Может, лучше в больницу? Ты бы себя видела, Морозова.
Она отрицательно мотнула головой. Оглянулась, одновременно и желая увидеть Тимура и надеясь, что он не появиться еще хотя бы несколько минут. Он не должен видеть всего этого, не должен пачкаться в грязь. Только не Тимур. Хватит и того, что он и так слишком сильно вляпался в ее жизнь.
Плохая была идея. Слишком нереальная, чтобы оказаться правдой."
"Скамейка в небольшом тихом сквере была холодной, но эта прохлада казалась манной небесной.
Лицо по-прежнему горело, даже сильнее, чем сразу после пощечин. Тим еще немного повозился, и притих, рассматривая ее из опушки капюшона серьезными голубыми глазами, изредка кривя рот, словно силился что-то сказать. Как будто понимал, что нужно найти слова утешения, и впервые в жизни злился, что слишком мал, чтобы их произнести.
— Что стряслось-то? — осторожно спросил Андрей, спустя пару минут.
— Ничего такого, о чем бы я хотела рассказывать.
Извини. Спасибо, что помог и как старушку перевел через дорогу. Сама бы я не рискнула.
— Выглядишь паршиво. Температура? — он потянулся ладонью, притронулся холодными пальцами к щеке.
Ася отшатнулась, зажмурилась, про себя ругаясь на рефлекторное ожидание пощечины.
— У тебя пальцы очень холодные, — попыталась извиниться она. — Нет, температуры точно нет.
— Может, пойдем в «Ла Виту»? Чая выпьем с кексами, как ты любишь.
