Ася посмотрела на крохотное личико трехмесячного Тимы: в самом деле, ничего общего с темноволосым и темноглазым Игорем, который так кичится своей отчасти южной кровью. У Тима глаза голубые, и волосы светлые, курносый нос и одна бровь выгнута чуть больше, чем вторая. Скорее уж Тима — копия ее отца, которого они с мамой похоронили четыре года назад.
— Это в пустую голову Небесной пришла блестящая идея выяснить отцовство? — спросила Ася, чувствуя обжигающий приступ обиды. — Или, погоди… Твоя мать, да?
Игорь еще не ответил, но лицо выдало его с головой.
Вот тебе и горячий мужчина с южной кровью: стоило на неделю оставить одного, как он снова оказался под каблуком у своей матери. Ладно, может, не под каблуком, но явно под влиянием ее разговоров о том, что в их роду ни у кого нет светлых глаз и светлых волос.
Просто удивительно, что в современном мире развитых технологий есть люди, чьи головы до сих пор посещает такая архаичная муть. Впрочем, если вспомнить, что свекровь с самого начала была настроена против их отношений, ничего удивительного, что она воспользовалась возможностью все переиграть в свою пользу.
Вот уж у кого в семействе Мельниковых были стальные яйца. Баба сказала «Не получишь ты моего Игоря» — баба сделала. Вот только уважать ее за это совсем не хотелось.
— Я принесу твои вещи. — Игорь скрылся в подъезде.
Ася поежилась от холода, чувствуя, что пальцы на ногах стремительно коченеют.
Мимо прошла парочка: девушка с коробками елочных украшений и парень, с пушистой сосенкой на плече.
Оба покосились на ее, немного утонувшие в притоптанном снегу ноги в домашних тапочках. Ася отвернулась, сунула руку в карман пальто, достала телефон и уже нашла среди контактов номер матери… но передумала. Ее всего неделю, как выписали из больницы после сердечного приступа, вряд ли она обрадуется, что дочь в двадцать два года осталась на улице с младенцем на руках, без диплома, без жилья. Хорошо, хоть работа есть, дистанционная.
— Вот.
— Игорь поставил перед ней сумку, наспех забитую домашними вещами. — Остальное привез, когда будешь у матери.
— Игорь, погоди.
Ася мысленно перевела дух, вздохнула, пытаясь успокоить скачущее галопом сердце.
Больше всего на всеете хотелось послать этого маменькиного сынка и кобеля куда подальше, выплюнуть ему в лицо, что ребенок в самом деле не его, даже если Тим совершенно точно не мог быть от другого мужчины, потому что других просто не было.
