— Слушаюсь и повинуюсь, Тимур Александрович, — нараспев, буквально обволакивая его голодным взглядом, сказала женщина. Потом окинула Асю прохладным взглядом, с минуту смотрела на ребенка, и, не сказав ни слова, вышла.
— Ты не голодна? — Тимур взял телефон. — Можно заказать еду из ресторана, мне все равно нужно дождаться звонка от Стаса.
Ася отрицательно покачала головой.
Та женщина — голова непроизвольно повернулась ей вслед, хоть от красавицы уже и след простыл — она не просто сотрудник.
Что-то между ними было настолько явным, что, если хорошо присмотреть, его можно было бы увидеть или даже попробовать пальцами. Отношения? Служебный роман? Рыжая смотрела с откровенным пренебрежением, как будто чувствовала за собой весомое превосходство.
— Ася, давай помогу раздеться, — вытащил ее из хаотичного потока мыслей голос Тимура.
— А где Макс? — Кабинет был пуст, кроме них с Тимом и Тимура внутри больше никого не было.
Хотя нет, кое-что было: запах духов.
Жасмин, ваниль и, кажется, мед.
Духи той женщины. Анна как там ее?
— Он ушел и даже попрощался. Что с тобой?
Тимур небрежно бросил шубку на диван, подтянул их с Тимом к себе.
— Кто эта женщина? — глухо, совсем не узнавая свой голос, спросила Ася.
И отчетливо поняла, что узнает и почувствует — если он скажет неправду.
И тогда это станет концом всему.
Тимур нахмурился, еще раз посмотрел в сторону двери. На минуту Асе показалось, что он делает все, лишь бы найти повод не отвечать на ее вопрос, но первые нотки обиды утихли и стало понятно, что он просто подбирает слова.
— Садись, — он за плечи подвинул ее к креслу, подтолкнул, вынуждая сесть. — Кофе хочешь?
Ася мотнула головой. Пусть уже скажет? Почему тянет? Почему нельзя просто ответить на простой вопрос? Может, потому, что не стоило и спрашивать?
— Это мое прошлое, Морковка, — явно подбирая нужные слова, ответил Тимур.
Оперся бедрами на край стола, с какой-то растерянной усталостью развязал узел галстука, стащил его и растерянно повертел в руках, словно не знал, куда деть.
В итоге бросил на стол. — У которого не очень хорошее лицо, как ты понимаешь, иначе мне бы не было так неприятно о нем рассказывать.
Неприятное лицо? Это он, конечно же, фигурально выражается, потому что та женщина могла быть какой угодно, но не некрасивой.
— Я лезу не в свое дело, — пробормотала Ася. В самом деле.
