Был почти уверен, что она попытается сопротивляться, но нет: послушно вышагнула из брошенной на пол одежды, но тут несмело, но настойчиво потянула егоза штаны.
Тимур приподнял бедра, разрешая себя раздеть. Надо же, смотрит так, будто впервые видит мужской член: удивленно, обеспокоенно.
— Маленькая, ради бога, перестань кусать губы, — взмолился Тимур, потянулся за штанами. Хоть, что все-таки оптимистично предположил сегодняшний секс, и спрятал презерватив.
— Ты красивый… везде, — огорошила она еще одним признанием, зачарованно наблюдая, как он быстро раскатывает латекс по всей длине.
— Иди ко мне, — почти прорычал он, задыхаясь от желания оказаться внутри ее тела, утопить себя в нем, и задыхаться до агонии оргазма, которая сожжет мозги в хлам.
Целовать ее: много, жадно, подавляя крики постукиваниями металлического шарика по чувствительной поверхности ее языка. Хотелось свести ее с ума, посмотреть, на что она способна за чертой желания, где нет ничего, кроме голой потребности отдаваться.
Тимур сжал ее грудь в ладонях, перекатывая соски большими пальцами. Еще и еще, пока Ася не начала толкаться навстречу.
— Садись, маленькая, только медленно, — ей в рот прошептал он. — И смотри на меня, не отводи взгляд.
Она послушалась, и до тех пор, пока сантиметр за сантиметром медленно насаживалась на его член, боялась даже моргнуть. Янтарный взгляд словно пригвоздил Тимура к дивану и не пошевелиться.
— Моя, — выдохнул он, когда Ася издала гортанный низкий стон, взяв его всего.
— Поняла, маленькая? Моя!
Катушки слетели.
Нервы лопнули и пели идиотскую песню о том, что мужик с его опытом мог бы продержаться и дольше. Но не продержался, потому что его красная от стыда жена издавала самые сексуальные в мире звуки, потому что она была восхитительная даже между ног. Потому что чертовски жаль, что он не трахнул ее языком, чтобы теперь знать, что на вкус она как что-то убийственное.
— Тимур, Тимур…
Ася вскрикивала его имя каждый раз, когда он таранил ее ритмичными толчками.
Медленно — и резко, и снова медленно, и жестко, глубоко, чтобы она выгнулась, будто пригвожденная.
Ее пальцы в его волосах: комкают, рвут, тянут.
В тишине слышно его шипение, ругательства, рык, ее стоны, мольбы сделать вот так еще раз.
— Я плакать хочу, — прошептала она, теряя дыхание, когда он сильно, до боли в мошонке загнал в нее член. — И смеяться… Я не выдержу… Не могу… п ожа луй ста… п ожа луй ста…
— Это оргазм, детка. Кончай.
