Вы обещаете мне подумать? Вот мой телефон.
— Подумать — обещаю. И позвонить — тоже. Но устроит ли вас результат моих раздумий — не знаю. Очень сомневаюсь.
— Ну, будем считать, что мы договорились. До свидания, Юрий Романович. Жду вашего звонка.
6 марта 1991 г., г. Нью-Йорк-Москва (по телефону)
— …Так что, этот Орлов так тебе до сих пор и не позвонил? А может, и не позвонит
— Нет, позвонить-то он позвонит, но, по моим данным, решения своего он скорее всего не изменит. Уж очень он напуган. Да и потом, как выяснилось, у него здесь есть счет на круглую сумму, кое-какие друзья.
Так что нищетой его тоже не запугать. А знает он действительно очень много.
— Ну так вытряси из него все, что он знает. Не мне тебя учить, как это делается. И пускай катится, но только так, чтобы потом молчал. Пусть делает что хочет, но на твоей ответственности, чтобы это не повредило нашим интересам. Ты меня, надеюсь, понял?
— Так точно.
— Ну, конец связи.
7 марта 1991 г., г. Нью-Йорк
— Что ж, Юрий Романович… Вы позволите мне вас называть так, а не господином Орловым? Поверьте, мне искренне жаль, что вы не вняли моим уговорам.
Я понял, что решение ваше окончательное, и, между нами говоря, к сегодняшнему дню я был готов к такому исходу нашей встречи. Конечно, наши возможности здесь несколько ограниченны, но тем не менее мы смогли установить, что вы являетесь довольно состоятельным человеком даже по нью-йоркским меркам. Так что я понимаю, что вам не придется спать в ночлежках на Брайтон-Бич или срочно искать работу таксиста.
Знаю я также и то, что у вас уже есть предложения от нескольких клиник, которые готовы заключить с вами контракт, несмотря на ваш довольно неопределенный статус. Не удивляйтесь, Юрий Романович. Мне платят деньги за то, чтобы я это знал, и я их честно отрабатываю. Более того, вы прекрасно понимали, когда принимали свое решение «стать невозвращенцем», что это вызовет наш повышенный интерес к вашей персоне. Вы могли предположить и то, что следствием нашего к вам интереса станет обнаружение и огласка таких фактов, связанных с вашей персоной, которые потребуют судебного разбирательства в случае вашего возвращения на Родину.
Вы также не можете не понимать, что в результате этого судебного разбирательства вам предстоит провести долгие годы, а может быть, и весь остаток жизни в местах, как говорится, не столь отдаленных. Итак, вы трезво оценили все сказанное мной и решили остаться здесь. Ну что ж, вас можно понять. Я не буду взывать к вашему гражданскому долгу.
