Между нами не было никаких обязательств и, следовательно, никаких обид. Но мне казалось, каждый из нас предполагал, что в любом случае на помощь и поддержку друг друга мы можем рассчитывать. Если заболевала я, то без всяких просьб с моей стороны Алик появлялся с лекарствами и продуктами, ставил мне горчичники и заставлял пить ненавистное горячее молоко с содой и маслом, даже делал мне уколы, что получалось у него значительно лучше, чем у медсестры из поликлиники. Поэтому теперь, когда впервые за два года нашего знакомства в моей помощи нуждался он, я была рада случаю отплатить ему заботой и вниманием.
Май 1984 г., г. Ленинград (по телефону)
— Тимоша, дорогой! Здравствуй! Как здоровьичко?
— Женя, это ты? Здравствуй, родной! Да все в порядке. В деревню ездил, в огороде ковырялся.
— Ну, слава Богу. А то уж я беспокоиться стал. Третий день тебе домой звоню — никак не дозвонюсь. Подумал, не случилось ли чего.
— Что это ты такой мнительный стал, Женя? За тобой этого раньше не водилось.
— Да вот в больницу твою попал с воспалением легких.
И сразу, знаешь, понял, что все мы смертны.
— Ах ты, Господи! Ты в каком отделении?
— В третьем.
— У Берты Лазаревны? Ну, она тебя быстро на ноги поставит. Ты не кисни, я к тебе сегодня забегу. Тебе чего принести?
— Не надо ничего, Тимоша, спасибо.
— Ну а все-таки? Может быть, тебе чего-нибудь хочется?
— А то ты не знаешь! Сто граммов, лимончик и девушку на высоких каблуках. Ну и «Беломорчику», конечно.
— У-у, я чувствую, ты на поправку пошел. Всего не обещаю, а «Беломорчику» принесу.
До встречи!
Май — июнь 1984 г., г. Москва
За все время нашего знакомства мы никогда не проводили вместе столько времени подряд. Алик не выходил из дома, даже в поликлинику ему не надо было ездить — больничный ему дали сразу на десять дней. Я выходила только в магазин и тут же бежала назад. Первые два дня мы все время разговаривали, и, казалось, разговорам этим не будет конца. Я рассказывала Алику о поездке, делилась впечатлениями о путешествии на Соловки, показала ему свое шестикрылое приобретение.
— И как ты думаешь, что это такое? — Алик пожал плечами.
— А где ты это взяла? — спросил он.
— Купила. За стакан. У одного мужика на Соловках. — Алик повертел Серафима в руках, подумал.
— Не знаю, может быть, стилизованное изображеие солнца? Что-то знакомое, но не могу вспомнить, что именно.
— Не расстраивайся, — покровительственно сказала я. — Я думаю, что вообще во всей милиции только один человек знает, что это такое.
