Ленинград
— Скажите, пожалуйста, как пройти к доктору Орлову?
— Сюда, пожалуйста.
— Юрий Романович, здравствуйте. Можно, к вам на минуточку?
— Извините, я занят.
— Ну, а на правах старого знакомого?
— Простите, не припоминаю.
— Я вижу, не вспомнили. Ну, а Олю, Олю-то Гусеву помните?
— А, ну конечно… Простите, вы, кажется, ее муж? Да-да, теперь вспомнил. Саша?
— Доктор, у вас поразительная память!
— Ну да, я вас помню, но уж никак не ожидал увидеть здесь, в Ленинграде, да еще в клинике. Проходите, присаживайтесь.
— Спасибо. С удовольствием.
— Вы что же, специально ко мне? У вас лежит здесь кто-нибудь?
— Да, Юрий Романович, я специально к вам. Взгляните на эту фотографию. Вот он здесь и лежит. Вы не его сейчас ждете?
— Нет, он в другом корпусе, на процедурах. А что у него случилось? Почему такая таинственность?
— Случилось, дорогой Юрий Романович, не у него. А у вас. С ним случилось.
— Простите, не понял.
— Повторяю. У вас, Юрий Романович, с вашим больным, или, если вам будет угодно, из-за вашего больного, случилась беда.
Беда — это я. Поскольку в свободное от исполнения супружеских обязанностей время исполняю иные обязанности в известной вам пока только по отечественным детективам организации, расположенной по адресу: Москва, улица Петровка, 38. Там, Юрий Романович, находится Управление московского уголовного розыска, то бишь МУР, где я имею честь трудиться. Документы показать?
— Да, да, Оля мне что-то говорила… Но это было так давно.
— Полюбопытствуйте, вот мое удостоверение. В Ленинграде такие нечасто встретишь.
— Интересно, Капитан милиции. Состоит на службе в Управлении уголовного розыска. Владельцу удостоверения разрешено хранение и ношение огнестрельного оружия. А применение?
— И применение.
— Страшный вы человек, Саша.
— Ну что вы, Юрий Романович. Зачем же вам меня бояться?
— Одну-то неприятность вы, Саша, мне уже причинили — увели у меня невесту.
— Это дело поправимое. Что, вернуть хотите? Я шучу. У вас же жена красавица. Молодая, двадцать шесть лет. Натуральная блондинка, глаза — голубые, машина, квартира в центре, гараж, мама в Москве в «Елисеевском» работает.
Неужели вам все это надоело?
— Я не шучу. Вы действительно страшный человек, Александр. Простите, не запомнил вашего отчества.
— Да ладно, мы же старые знакомые. К чему этот официоз? Я хочу, чтобы беседа наша протекала непринужденно, так сказать, по-домашнему.
— Ничего себе «по-домашнему». У меня такое впечатление, что я у вас «под колпаком», как у Мюллера.
