– Вена под глазом моего собеседника запульсировала сильнее.
– Сергей Федорович, если вы еще не готовы к диалогу, я оставлю вам номер своего телефона. – Я открыла сумку и поискала визитную карточку, решив, что начало расследования следует перенести к моменту выздоровления Степанова. – Вот, пожалуйста, моя визитка. Позвоните мне, как только поправитесь.
Пожилой человек взял ее и положил в нагрудный карман «олимпийки», не разглядывая.
– То есть вы сейчас уйдете? – уточнил Сергей Федорович, и я утвердительно кивнула в ответ.
– Тогда я опять останусь один на один со своей проблемой… Ладно, тянуть дальше с ее решением нет смысла! Надо наконец взять и разрубить этот гордиев узел. Я пытался сделать это сам, но не смог.
На лбу у моего визави проступили капельки пота. Ему было нелегко посвящать постороннего человека в свои проблемы, но их неразрешенность явно давила на него тяжким бременем. Я все-таки взяла на себя смелость продолжить разговор. Расположившись в кресле, стоявшем слева от тумбочки, я попыталась подтолкнуть Степанова к дальнейшим откровениям:
– Итак, я вас слушаю.
Клиент присел на койку, застеленную голубым пледом, и, потирая руку об руку, начал рассказывать:
– Сейчас я пенсионер, а работал когда-то в прокуратуре, следователем. Как это ни парадоксально, но двадцать с лишним лет назад я вполне мог бы оказаться за решеткой. – Степанов искоса посмотрел на меня, ожидая какой-то реакции.
Несмотря на то, что его слова произвели на меня определенное впечатление, я постаралась не показать виду, что удивилась.
– Продолжайте, – сказала я самым будничным тоном, дабы не погасить эту волну откровений.
– Так вот, я вел тогда одно очень запутанное дело о краже экспонатов из фондов нашего художественного музея. Если бы туда не пришел новый директор, то, может быть, еще не скоро бы выяснилось, что в запасниках отсутствуют некоторые ценности, а в выставочных залах кое-какие предметы старины заменены качественными, но все-таки – подделками.
– Речь идет о картинах? – уточнила я.
– Нет, это были предметы роскоши, которые некогда принадлежали не только знатным дворянам, но и членам царской семьи. Большинство этих вещей были поистине уникальными. Например, золотой футляр для карманного молитвослова, инкрустированный сапфирами… Песочные часы, корпус которых был изготовлен из золота с рубинами и горного хрусталя, а внутри пересыпался отнюдь не речной силикатный, а золотой песок!
– Интересные, должно быть, вещицы! – впечатлилась я.
