Надо будет уточнить у Степанова, на каком этаже жила Хрекова, не было ли поблизости пожарной лестницы и не росло ли рядом какое-нибудь дерево? Хотя зачем мне эта информация? Я немного подумала и пришла к выводу, что не надо морочить себе голову событиями двадцатилетней давности. Следует восстановить картину недавнего прошлого.
Итак, впервые в доме Степановых заговорили о драгоценностях чуть больше года тому назад. Дочь клиента уже к тому времени жила со своим сыном в Калиновке. Супруга Сергея Федоровича пребывала в одном шаге от смерти.
А их сын работал под началом Скобцова. Как утверждает Кирьянов, Степанов-младший – парень любвеобильный, но, поскольку он жил с родителями, он не имел возможности приводить к себе девушек. Неудивительно, что Костя хотел обзавестись отдельным жильем, и реализация антиквариата открывала перед ним такие возможности. А отец упорно твердил, что никаких ценностей у него нет, – и при этом что-то прятал в ящике письменного стола, а ключ носил при себе. Выкрасть музейные экспонаты из письменного стола было бы намного проще, чем из сейфа, спрятанного в отцовской спальне в калиновском доме.
Если к краже приложил руку Константин, то почему он пошел самым сложным путем?
Понятно, что при жизни матери он просто не осмеливался на такой дерзкий шаг. Последние месяцы она лежала, прикованная к постели страшной болезнью. После ее смерти Костя вновь попытался вызвать на откровенность своего родителя, но тот опять-таки ни в чем не признался. Более того, между отцом и сыном возник конфликт, в результате которого Степанов-старший даже решил сменить место жительства.
Сергей Федорович переехал к дочери и внуку в Калиновку и драгоценности увез с собой. Спрятал он их на новом месте достаточно надежно, только все равно сейф кто-то отыскал и взломал, постаравшись на какое-то время «замазать» следы преступления – аккуратно прибив на место рейки, за которыми скрывался тайник. Может, взломщик оставил на месте преступления отпечатки пальцев? Пока мой клиент остается в клинике, я лишена возможности это проверить.
Мысленно вернувшись к фигуре опера-ловеласа, я пришла к выводу, что, рискнув поднять щекотливый для отца вопрос, он – в любом случае – кое в чем выиграл. Дело в том, что Сергей Федорович не захотел жить с сыном и переехал к дочери. Константин же остался один в городской квартире, но от своих материальных притязаний не отказался. В разговоре с отцом он упоминал, что мечтает о приличной машине.
