Она в одиночку воспитывает несовершеннолетнего сына, так что мои коллеги ограничились пока что подпиской о невыезде.
– Так, Володя, я что-то ничего не понимаю! Два часа назад ты сообщил мне по телефону, что вчера взяли Наумова, пытавшегося сбыть золотую коробочку-футляр, инкрустированную сапфирами. А теперь ты о нем не упомянул ни словом, зато несешь какой-то бред о дочери Степанова!
– Ну почему же бред? Ты слова-то подбирай, – обиделся полковник.
– Прости, возможно, я выразилась излишне резко, но ты пойми, я ведь тоже занималась… то есть занимаюсь, – поправилась я, – этим расследованием, и у меня совсем другая концепция!
– Не знаю, какая там у тебя концепция, ты меня в нее не посвящала.
– Володька замолчал, ожидая, что я немедленно наверстаю упущенное и обо всем ему расскажу.
– Владимир Сергеевич, я не могу нарушить правила конфиденциальности, но поверь: про «бред» я неспроста сказала. Наумов вводит следствие в заблуждение!
– Допустим. А ты можешь объяснить, как попал к Наумову футляр, исчезнувший с горизонта в те годы, когда Мишенька еще играл в песочнице в далеком от нашего Тарасова Мурманске и от уважаемой Арины Сергеевны?
– Не могу.
– Не можешь или не хочешь? – Кирьянов лукаво прищурился.
– Володя, я не поняла – ты пришел меня допрашивать? – весело осведомилась я.
– Нет, мне просто интересно – где он его взял?
– Украл где-нибудь! Кстати, как его вычислили?
– Спецотдел, занимающийся отслеживанием преступлений, совершаемых в виртуальном пространстве Интернета, заинтересовался объявлением о продаже одной эксклюзивной драгоценности и взял продавца в разработку.
Несколько недель с ним велись переговоры, он постоянно менял сайты и номера телефонов – перестраховывался. И вот вчера наконец-то состоялась сделка! Точнее под прикрытием сделки купли-продажи сотрудник этого спецотдела встретился с Наумовым. Золотая коробочка, как ты выразилась, была при нем, и получить за нее он собирался десять миллионов.
– Чего? – уточнила я.
– Рублей, конечно, – пояснил Киря, – не долларов же!
– По-моему, Мишка здорово продешевил, – усмехнулась я.
– Таня, ну кто же даст больше за раритет с инвентарным номером музея? Десять наших «деревянных» – очень хорошая сумма, тем более для Тарасова. Нет, Наумов, конечно, запросил гораздо больше, но с ним торговались, и в итоге цена упала в разы.
– Ладно, что было дальше?
– Когда задержанного привели в отдел, он сразу же дал признательные показания.
