Лучше бы просто сказать, что ищем знакомых, но, боюсь, старушка и в этом случае нашла бы повод высказать наболевшее.
Через полчаса бабка стала повторяться, а потом вспомнила, по какой нужде мы пришли.
– Пенсионеров в подъзде немного, перемерли все при такой-то жизни. Четверо или пятеро… Сейчас соображу. Четверо.
– Нам поквартирно надо, – сказала Марья. Лучше бы она молчала.
Бабка принялась излагать поквартирно, давая емкую характеристику каждому проживающему индивиду. Поражаясь чужому словарному запасу и полету фантазии, я стояла, открыв рот, а Марья явно намеревалась сбежать, но тут пришел черед нужной нам квартиры.
– Эта пустует, – заявила старушка. – Марья Гавриловна померла в прошлом году, дочь в Березове живет, а квартиру девчонки снимали, студентки. Но на лето освободили, говорят, общежитие дали. Чай, врут, выгнали небось из института, такие вертихвостки.
– Там точно никто не живет? – с замиранием сердца спросила я, забыв про осторожность. – Может, хозяйка опять кого-то на квартиру пустила?
– Ольга! – гаркнула старушка, женщина немедленно явилась на зов.
– В симаковской квартире живет кто или она пустует?
– Не знаю. Но я в подъезде два раза парня встретила, может, приходил к кому, а может, и снимает. Либо у Симаковых, либо у Шашиных.
Тут дверь соседней квартиры распахнулась, и появился старец в белой панаме, светлых брюках, кроссовках и белой майке с портретом Че Гевары на груди.
– Кузьмич, вот из собеса.
Я издала отчаянный звук, а дед уже вовсю высказывался о президенте.
Бабка только крякала и кивала головой.
Минут через пятнадцать мы вновь причалили к заветной квартире, и Василий Кузьмич сказал:
– Снимают. То ли один, то ли двое живут. Мужики. Один большой, другой маленький. Оба «новые русские», а может, и похуже: грабители или террористы. А участковому хоть трава не расти. Ни разу не прибег, не проверил. Вот взлетим всем подъездом, тогда забегают.
– Почему террористы? – испугалась я. Бабка тоже испугалась и даже метнулась к телефону; такая ее прыть меня не порадовала, сдадут и нас ментам за милую душу, а там объясняться замучаешься.
– А чего «новым русским» в нашем доме делать? – съязвил дед. – Им в хоромах жить положено, с этой… с джакузой, а у нас в подъезде котами воняет.
– Мой кот в подъезд не выходит, – взвилась бабка, точно ее подбросили на батуте. – Он в форточку, а в подъезд не выпускаем.
– Значит, Петровых кот гадит, – упорствовал старик.
