Голос был красивым, мягким и вместе с тем умудрялся звучать так, что сразу же хотелось вытянуться и взять под козырек, то есть с явной начальственной интонацией, причем не выработанной долгими годами и тренировками, скорее его обладатель был с рождения уверен: стоит ему сказать, и… Между прочим, морячок, заслышав друга, вскочил и теперь, переминаясь с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывал на дверь. Я вдруг заволновалась, а Марья напряженно вытянула шею.
Послышались шаги, и он наконец вошел.
Первым моим чувством было разочарование, не знаю, чего я ожидала в ту минуту, но в комнату вошел вполне обычный мужчина лет тридцати – тридцати пяти, с темными, зачесанными назад волосами, симпатичным лицом и насмешливо кривящимися губами. Одет он был в светлые брюки, бежевую рубашку и бежевого цвета ботинки.
– Здравствуйте, – сказал он и сел в кресло возле окна, закинув ногу на ногу.
Морячок тут же пристроился рядом, стоял, опершись на высокую спинку и скрестив ноги, и безмятежно улыбался, при этом чем-то неуловимо напоминал кота, сытого и в тельняшке.
Вот-вот заговорит гнусаво: «Я не жадный, я хозяйственный».
– Ну, что? – спросил Георгий, обращаясь не к нам, а к морячку.
– Похоже, в самом деле что-то происходит, по башке парня отоварили серьезно.
– Ну и?..
– Очень может быть, что муженек. А кто еще?
– Что за тип?
– Так, шпана. Но корчит из себя крутого. Напакостить вполне способен.
– А девушка?
– Девушка красивая, – раздвинул рот до ушей морячок.
– Сам вижу, – недовольно буркнул Георгий.
К тому моменту я уже пребывала в легком трансе, и не только потому, что мало чего поняла из их беседы. Бог знает откуда взявшийся Георгий прямо-таки завораживал, мое разочарование испарилось в тот момент, когда он достиг стула, а потом пошли вещи фантастические: по неведомой причине я самой себе начала казаться не очень интересной, совсем не умной и – что уж вовсе никуда не годилось – совершенно некрасивой.
А вот тип, сидящий напротив, как раз наоборот. Объяснить данный парадокс я не могла и слегка запаниковала.
На бывшего разведчика, живущего в бабушкиной квартире, он не походил – впрочем, ни на кого другого тоже. Держался он так, точно он здесь хозяин, не в этой квартире, а вообще. Ко всему прочему выяснилось, что у него желтые глаза. И светились они золотым огнем. «Линзы, – подумала я. – Конечно, линзы.
