Своих-то не было. С Ларисой они давно развелись. С войны вернулся сам не свой, я-то надеялась, он жизнь свою устроит, женится… Какое там. Нелюдимый стал, улыбаться и то разучился. С работы придет и на диван, футбол свой смотрит. Вот и вся жизнь. А теперь… – Женщина опять заплакала, дядя Жора подал ей воды, она сделала пару глотков и поставила чашку.
– А как он в больнице оказался? – спросил дядя Жора.
– В больнице? – Женщина опять вздохнула, уходя от наших взглядов. – Даже и не знаю, что вам сказать…
– Мы не из любопытства спрашиваем.
Ментам тоже не доверяем, вот и решили разобраться, что к чему, чтобы память о нашем товарище…
– Да-да, – закивала женщина, – только на вас надежда. Дело-то темное, и я в нем ничего не понимаю. – Она вдруг перешла на шепот. – Юра исчез. В четверг позвонил мне на работу, спросил, как дела. Ну, поговорили… В субботу хотел к нам приехать, на выходной. Я его ждала, а он не приехал. В воскресенье звоню, трубку никто не берет. В понедельник я беспокоиться стала, позвонила на работу, там говорят, он отпуск взял.
Странно, думаю, мне ничего не сказал. Поехала на квартиру, у меня ключ есть. Вещи на месте, ни записки, ничего. Я хотела в милицию идти, вдруг соседка звонит: Юра в больнице, по телевизору его показывали, будто он сам себя не помнит. Я сразу же в больницу. Так и есть, Юра.
– Он вас узнал?
– Поначалу вроде нет. Потом поговорили, вижу, просветление в нем, чего-то вспоминать начал.
– А говорили о чем? – спросил дядя Жора.
– Да обо всем. Как дела на работе, как девочки.
Врач сказал, дома ему лучше будет, скорее все вспомнит. Я хотела, чтобы он у нас пожил, но Юра ни в какую. А как в квартире оказался, вроде и вправду все вспомнил. – Женщина кашлянула и отвернулась к окну.
– Юрой никто не интересовался? Может, кто-нибудь приходил к вам?
– Кроме следователя, никто не был. Следователь тоже все выспрашивал, как Юра в больнице оказался. Я вот что думаю: они считают, притворялся он.
– Что?
– Притворялся, что память у него отшибло. Вроде как прикидывался.
– Зачем?
– Не знаю. Если честно, и я так подумала. В больнице не помнил, как девчонок зовут, а дома… то есть он и дома ничего такого не говорил, Юра вообще молчун, но и меня ни о чем не спрашивал, что где лежит помнил… Или это так и положено?
– Я в медицине не силен, – вздохнул дядя Жора.
– Тяжело у меня на душе, – пожаловалась женщина. – Уж и не знаю, говорить или нет…
– Говорите.
– Вы Юрин товарищ, во всех этих делах лучше разбираетесь.
