"
"Вернувшийся морячок занялся ужином, то есть первоначально занималась им Марья, но потом она увлеклась молитвами из красной тетрадки, а Витя как-то незаметно занял ее место у плиты. Я устроилась на веранде подальше от компании, но там скоро появился дядя Жора.
– Не помешаю? – спросил он, протягивая мне бутылку пива, вторую он держал в левой руке.
– Нет, – ответила я и даже от пива не отказалась, хотя терпеть его не могла.
Дядя Жора излучал надежность и доброжелательность. Я подумала, если уж ему охота изображать доброго дядюшку, отчего бы не воспользоваться этим и попросила:
– Расскажите мне о папе.
Дядя Жора кивнул и рассказывал минут двадцать, увлеченно и с удовольствием. Но при этом почему-то казалось, что ничего общего с реальностью его рассказ не имеет. Еще одна странность: из всего им изложенного я мало что смогла почерпнуть. То, что папа хороший человек и почти что гений, это ясно, но ничего конкретного. Неожиданно он сменил тему и начал выспрашивать меня о моей жизни. Я не собиралась особенно распространяться на этот счет, но почему-то говорила без умолку.
Дядя Жора слушал и время от времени кивал.
– Я хочу сказать вам кое-что, – вздохнула я.
– Слушаю.
– Знаю, что слушаете. А поверите?
– Постараюсь.
Я опять вздохнула, собираясь с силами, и заявила:
– Я не убивала мужа. Мне бы такое даже в голову не пришло.
Дядя Жора похлопал по моей руке ладонью и улыбнулся:
– Это не имеет значения.
– Для вас, – разозлилась я, – но не для меня. Конечно, вы выполняете волю моего покойного родителя, и вам все по фигу… – Тут мы уставились друг на друга и замолчали, а мне ни с того ни с сего захотелось реветь.
Я шмыгнула носом и отвернулась, а дядя Жора по-отечески поцеловал меня.
– Хорошо, я верю, – голос его звучал ласково, опять же с отеческой теплотой, рыдать от этого мне захотелось еще больше. На счастье, появилась Марья и позвала нас ужинать.
Через две минуты я сделала вывод, что в доме нас скорее всего ждали, запасов продуктов хватит на неделю. Может, и хозяева объявятся? Хотя все могло быть проще: дядя Жора звонил морячку еще утром, и у того было время заполнить холодильник.
Ужин удался на славу, но оживлением за столом и не пахло. Марья вздыхала, косясь по сторонам, дядя Жора загадочно улыбался, морячок приналег на еду, а я жалела себя и свою загубленную жизнь. Когда ужин закончился, морячок вышел покурить, Марья метнулась мыть посуду, а дядя Жора взял меня за руку и, наклонясь к моему уху, шепнул:
– Все будет хорошо.
