– Узнаем, – пообещал дядя Жора. – Что-нибудь подозрительное заметила? Может, кто-то здесь вертелся, соседей расспрашивал?
– За мной везде «Опель» таскался. У парня, что за рулем сидел, на руке татуировка «Гена», зовут его Кубарев Геннадий Александрович, и адрес есть. Только в милиции мне сказали, что его связь с моим мужем доказать надо, а когда Марья про этого Гену рассказала Сергею, он куда-то исчез. Гена, я имею в виду.
– Не исчез, пересел на «Хонду», – сообщил дядя Жора. Я взглянула на него с тихой грустью.
– А откуда вы… – но продолжать свою мысль не стала, зато вспомнила о другой подозрительной машине.
– Еще «Чероки» был, он мне сразу не понравился. Я и номер запомнила.
Лицо дяди Жоры стало слегка недовольным, от номера, записанного на листе бумаги, он отмахнулся.
– Это Витин «Чероки», – сухо сказал он.
– Так Витя за мной следил? – спросила я.
Хотелось, чтобы это прозвучало грозно, но вышло так себе. Ответить дядя Жора не успел, потому что в гостиной дурным голосом заорала Марья. Я вскочила и бросилась туда, потому что она звала меня.
Марья с вытаращенными глазами тыкала пальцем в телевизор, орать она перестала и теперь шептала посиневшими губами:
– Явился за нашими грешными душами…
Поначалу я подумала, что Марья имеет в виду Витю, мне он тоже казался подозрительным, и насчет душ она права, может, и впрямь душегуб. Но Витя сидел в соседнем кресле и пытался вжаться в спинку с перепугу. На Марью он смотрел так, точно всерьез опасался: набросится и загрызет. Опять же, тыкала пальцем она все-таки не в Витю, а в экран телевизора, следовательно, угроза исходила оттуда.
Я перевела взгляд на экран и в первое мгновение растерялась, не в силах понять, чего это Марью так разбирает. На экране была фотография мужчины, а женский голос просит всех, кому что-либо известно об этом человеке, срочно сообщить по телефону… Что-то в нем показалось мне знакомым, не в телефоне, в лице на фотографии.
– Это нам за грехи наши, – заревела Марья. – То есть мне… нашли дядьку-то…
Я схватила ее за руку и, не обращая внимания на заинтересованные взгляды мужчин, поволокла ее в ванную, включила воду, чтобы ненароком не подслушали, и укоризненно сказала:
– Что ты орешь?
– Как же мне не орать, если не сегодня-завтра в тюрьму, – обиделась Марья.
– Будешь орать, еще быстрее там окажешься.
– Сима, надо сдаваться. Чистосердечное признание… того… засчитывается, человеку послабление дается. И господь учит не лукавить, а всю правду…
– Всю правду надо было сразу говорить.
