Может, они раньше поспеют.
И действительно продублировал звонок в дежурную часть УВД.
Потом оба сели в микроавтобус, пересекли центр, подъехали к ресторану «Сармат» на западном выезде из города, сидящий за рулем Курлов притормозил, а Денис с криком: «Помогите, убивают!» — выскочил на дорогу. Курлов выстрелил в воздух и, дав по газам, резко рванул с места. Петровский покатился по мокрому асфальту и лежал неподвижно до тех пор, пока вокруг не собралась толпа. Когда он тяжело поднялся на ноги, к ресторану подъехала патрульная машина.
* * *— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — спросил Степанцов.
Курбатов пожал плечами.
— Может, его версия и не очень убедительна, но опровергнуть ее трудно. Этот Курлов — здоровый бык, если он схватит за горло, любой выполнит все его требования. И свидетелей того, как наш герой вырвался от похитителя, вполне достаточно: Но, с другой стороны, зачем было конвой за дверь выставлять?
— Это вопрос, на который он дает четкий ответ: чтобы не мешали допросу.
Психологический контакт и все такое… Есть резон? Есть.
А подозрения — это подозрения. Их к делу не пришьешь.
Курбатов задумался.
— Я думаю, он нарочно его отпустил. Сто процентов нарочно! Но зачем? Для чего можно использовать этого бандюгана? Только чтобы он завалил кого-нибудь!
— Вот! — Степанцов поднял палец. — Знаешь, что он Мне рассказал? Будто этот Курлов собирается убить меня, Байдака и его сына. Очень похоже на правду. Но если он его выпустил, чтобы расправиться с нами, зачем ему сообщать мне такие подробности? И при чем здесь сын Байдака?
— Не знаю.
Но думаю, надо гнать его в три шеи. Служебные нарушения, несработка с коллективом, халатность, — этого вполне достаточно.
— А Контора? Точно, что они не будут заступаться за него?
Курбатов кивнул:
— Точно.
— Ну, тогда ладно… Подготовь представление на увольнение этого гуся по отрицательным мотивам…
Оставшись один, Степанцов долго сидел неподвижно, о чем-то размышляя. Потом позвонил Байдаку.
— Дмитрий Павлович, есть дело. Да, и тебя касается, и Родьки.
Нет, не он. Теперь некто Курлов. Не знаю, спроси у сына, может, он скажет. Не по телефону. Давай.
На том же месте. Возьми, возьми, пусть прояснит дело…
Агеев говорил Холмсу, что прокурор встречается с Байдаком на набережной, всегда на одном месте: за памятником Стеньке Разину, у ведущих к воде гранитных ступеней. Поэтому задача Курлова упрощалась до предела: ждать в указанной точке до победного конца. Или до конца дня."
"Что он и делал.
