— Надо будет — я сам у Степанцова получу!
Рожков развел руками:
— Ну, если так…
Денис понял: прокурор города для подполковника примерно то же, что Господь Бог, а Курбатов, соответственно — его наместник в Центральном РОВД.
Брюнет прошелся от окна к столу и обратно, взглянул на Дениса раз, другой, потом спросил у Курбатова:
— Так что делать будем?
— Что обычно, — буднично ответил важняк. — Спускайте его в подвал.
И, перехватив настороженный взгляд подполковника, добавил:
— Это наш сотрудник — Денис Петровский, я ему доверяю.
— Тогда другое дело, — улыбнулся тот. — Сейчас все подготовим, минут через десять я за вами Петрушу пришлю.
— Это один, — сказал Курбатов, когда Рожков вышел. — А вот второй…
Из внутреннего кармана пиджака он извлек сложенный вчетверо листок бумаги с угловым штампом, машинописным текстом и замысловатой подписью.
«На ваш запрос сообщаю, что осужденный Чепурной отбывает наказание в ИТК-6 с четвертого мая 1993 года, за это время проявил себя с отрицательной стороны, является злостным нарушителем режима содержания, неоднократно водворялся в штрафной изолятор, на меры воспитательного характера не реагирует, к администрации настроен враждебно.
По характеру скрытен и осторожен, о преступлениях, совершенных на воле, ничего не рассказывал. Заместитель начальника колонии майор вн, службы Серебрянский».
Денис протянул листок обратно, и следователь снова засунул его в карман.
— Видал, какой гусь! Ну ничего… У меня есть обвиняемый, кличка Гвоздь, он у уголовников в большом авторитете.
Я раз вышел, а на столе оставил пару бумаг, вроде забыл… А из них видно, что этот Чепурной нам дует вовсю. Через пару месяцев Гвоздь придет в «шестерку», и нашему другу крышка! А может, и раньше, если он маляву пошлет…
Денис поежился. Да, Курбатов не бросает слов на ветер. И у него очень длинные руки. Он никогда не думал, что у прокурорского следователя могут быть такие длинные руки!
— А с этим что будет? — он показал пальцем в пол, но Александр Петрович понял все правильно.
— Наркоту ему засунули внаглую, чтоб повод был. Я сказал, что он причастен к убийству на Базарной площади. Сейчас человека три будут его колоть. Можешь и ты душу отвести — палкой резиновой или ногами, как хочешь…
— Да нет… А он правда замешан в убийстве?
— Может, и замешан, — Курбатов пожал плечами. — Негодяй ведь редкостный.
— По правде говоря, я не хочу смотреть, — Денису пришлось сделать над собой усилие, чтобы это сказать.
