— Я здоровая и свободная женщина, но я не хочу ложиться с кем попало… Покажи шовчик, слышишь?
Отта, конечно, шутила. К тому же она была толстой, и на ее блестящем носу болтались огромные очки в роговой оправе.
Она была чистокровной датчанкой и была пьяна, как бывают пьяны только чистокровные датчане. Отта Хамаргюсон нарезалась со своим дружком Карлом, который приехал в Тиходонск снимать фильм о детской балетной школе. К десяти вечера Карл немного протрезвел и уехал на встречу с российским продюсером, а Дениса попросил присмотреть за подругой — мало ли там чего.
С той поры он не появлялся.
— Ладно, Дени, — говорила Отта, — так и быть. Ты зажался, да. Но зато у меня есть шовчик, и я покажу его тебе, чего бы это мне ни стоило. Мой доктор говорил:
«Очень жаль, фру Хамаргюсон, что теперь вы не сможете выступать в шоу, ведь это приносит очень немалый доход». И точно. Вот, например, Ванесса, с которой я вместе училась в колледже, — она каждую субботу танцует в «Хаузер» и приносит домой две тысячи крон, а еще ее кормят там, как корову…
Денис знал: если Карл вернется и увидит, что его подруга демонстрирует тут стриптиз, — он просто убьет ее.
И правильно сделает.
— Давай лучше потанцуем, — сказал Денис. — Что-нибудь старомодное.
— Ты серьезно, Дени? — брови Отты поползли вверх. Эта толстушка обожала танцевать — даже больше, чем пить свое отвратное баночное пиво.
— Совершенно серьезно, — кивнул Денис. — Только я хочу, чтобы ты переоделась.
Твое сиреневое платье тебе идет куда лучше, чем эти джинсы.
— Ой, — она капризно надула губы. — Не хочу.
— Иди, не спорь.
— А ты не убежишь?
— Делать мне нечего?
— Как-как? — не поняла она.
— Не убегу.
— Ладно, тогда одну минуту…
Отта взяла из шкафа свое сиреневое платье и вышла в ванную. Звякнула защелка.
Зашумел душ.
Денис не стал терять время даром и сразу прошел к письменному столу. С той самой минуты, как Карл смылся, его не покидала надежда, что Отта вот-вот отключится и уснет, — но толстуха, как ни странно, держалась.
Теперь надеяться времени не было. Надо действовать.
Он один за другим выдвигал ящики стола, торопливо изучая их содержимое. Обыскал одежду в шкафу. Затем принялся за чемоданы. Денис Петровский ощупывал пласты белья, как опытный гинеколог, который с закрытыми глазами может определить трехнедельную беременность по форме и упругости матки.
Но здесь не было ничего, если не считать коробочки из-под обувного крема с какой-то трухой — похоже, пылью марихуаны.
