Вопрос был задан по инерции: этот номер знали только несколько человек.
Майор виновато пожал плечами.
Николай Петрович взял трубку.
— Миролевич у аппарата.
Некоторое время он молча слушал, по инерции продолжая жевать фаршированную анчоусом оливку, затем встал из-за стола и, кивнув Ирине, мол, я сейчас, прошел в соседний зал. Здесь ярко горел желто-зеленым светом огромный, во весь потолок плафон, у дальней стены сидели телохранители особо важных персон, в углу взад-вперед вышагивал кто-то из гостей; он прижимал плечом к уху трубку и бубнил туда скучным голосом: «Ну ты же понима-а-аешь, ты прекрасно все понима-а-аешь…»
Миролевич уселся в кресло, с трудом проглотил оливку и отжал кнопку паузы.
— Ладно, Кирилл. Теперь спокойно и внятно повтори мне, что там у тебя стряслось.
— Не у меня стряслось, — внятно произнесла трубка. — У тебя. Только что ко мне заходил Давыдов из городской прокуратуры, мы с ним вместе учились. А теперь слушай в оба уха, что он мне сказал… В январе их ребята раскопали труп в бойлерной на улице Электрозаводской.
Это был человек из команды Папы Басманного, кличка — Севрюгин. Его, как потом оказалось, дружок пристрелил — какой-то там давний спор у них был, обида. Во время обыска на квартире этого Севрюгина, кроме всего прочего, изъяли видеотеку: мало ли там что у него может отыскаться. И на одной кассете…
— Ну? — тяжело выдохнул генерал.
— …Короче, Давыдов сказал: там, на этой кассете, компра на тебя. Очень серьезная компра. Я толком не понял, что именно, Давыдов говорил о какой-то книге про проституток, о каких-то страницах.
Пятьсот страниц, восемьсот… Что за херня, Коля, — ты сам-то улавливаешь что-нибудь?
Плафон опустился и придавил Миролевича к полу. Глаза застил желто-зеленый туман.
— Ничего не улавливаю, Кирилл, — сказал он. — Ошибка какая-то.
— Тебе виднее…
— Если бы я смог просмотреть эту компру, как ты ее называешь, тогда, возможно, что-то и прояснилось бы.
— Я, конечно, могу попытаться снять копию для тебя, и Давыдов будет не против, только…
— Что?
— Прежде чем я обернусь, ты сможешь увидеть все по телевизору.
Николай Петрович обнаружил, что крахмальный воротничок сорочки, купленной накануне в салоне «КарденПалас», удавкой сжимает ему шею. Он рванул пуговицу.
— Греб твою мать! Что ты такое несешь?
Кирилл подышал в трубку, видно, собираясь с мыслями.
— Эта рыжая п… зда Порохова сунула в лапу прокурору-а может, он ей сунул куда-нибудь, не знаю. Только копия у нее, это точно.
