Затем кинул на стол фуражку и плюхнулся на стул:
— Докладывайте по порядку. Молодежь, вы первые.
— У нас пусто, Иван Харитонович, — отозвался Ефим Баранец. — Напрасно проездили полдня.
— Давай по существу: кого видели, с кем говорили?
— Приехали в расположение табора. Он на месте, внешне никаких изменений: люди при делах, за исключением стариков и детей. Шандора в таборе не оказалось — ездил закупать продукты на мытищинский базар. Пока ожидали его возвращения, поболтали с цыганами. Ничего нового не услышали: священника из Челобитьева никто из табора не знал за исключением Якова Чернова.
— Ясно. Что Шандор? Вы его дождались?
— Да. Финского мундира он не нашел, об убийстве ничего сказать не может.
Вздохнув, Иван перевел взгляд на Бойко.
— Что у тебя, Олесь?
— Все сделал, как ты велел, Иван Харитоныч: зашел в отдел охраны, встретился с его начальником. Он быстро нашел двух человек. Я нарисовал планы помещений, где им предстоит завтра дежурить, поставил задачу. В общем, к семи утра они будут на месте.
— Толковые ребята?
Олесь пожал плечами:
— Вполне. Дело знают.
— Хорошо. Давайте дальше. Саша, ты супругу из клиники проводил?
— Да, все в порядке, — оживился Васильков. — Сидит дома. Наказал никому не открывать и к двери не подходить.
— Правильно. Я полагаю, завтра ей тоже не следует в одиночку топать до больницы. Мало ли… Поэтому давай поступим так: у меня рано утром имеется одно дельце в Челобитьеве, я в семь утра заеду за вами. Отвезем Валентину на работу и рванем по делам.
Годится?
— Отлично.
— Значит, договорились. Ровно в семь жду у вашего подъезда. Так… Василий, остался ты. Докладывай.
— Приказ выполнен, — постучал тот указательным пальцем по стопке серых картонных папок. — Тут лежат голубчики. Все до единого.
— Смоленские?
— Исключительно. На момент оккупации все проживали в Смоленске и его пригороде.
— И сколько же их набралось?
— Прилично — около ста восьмидесяти. Более половины из них нет в живых: кто погиб, так сказать, при исполнении, кто расстрелян по решению военного трибунала сразу после освобождения Смоленска.
До сих пор живы и скрываются от правосудия шестьдесят пять человек.
— Неплохо. Вот они-то нам и нужны. Сейчас попьем чайку, и я расскажу вам обо всем, что удалось разузнать мне. А потом поглядим на эти рожи…
* * *Солнце давно ушло за горизонт, время было позднее. Рабочий день выдался длинным, нервным и утомительным. Все страшно устали, хотелось спать.
