Трепетнула крылышками, осыпала мои пальцы мерцающей пыльцой и полетела к соседнему растению.
— Это невероятно и потрясающе.
Огладив кончиками пальцев цветок, я остро пожалела, что не взяла с собой Лилея. Мне кажется, ему было бы полезно познакомиться с другими волшебными растениями. А в том, что в этом спрятанном ото всех закутке собрались лишь бесценные редкоцветы, я уже не сомневалась.
Вот только кто их посадил?
Покосившись на Дрегарта, я едва заметно покачала головой. Он не мог. Ну не мог, и все.
Эта поляна похожа на ожившую мечту, но я не думаю, что наш капитан может мечтать о подобном.
— Здесь древесный корень. — Я наткнулась на огромную корягу. — На нем можно сидеть.
— Да, — глуховато отозвался Гарт. — Ты не замерзла?
— Пока нет, — покачала я головой.
Мне бы подманить его к себе поближе, взять за руку и попытаться вывести на разговор о том его приступе, но почему-то кажется, что это будет неправильно. Может, это моя мнительность. А может, во мне проснулась интуиция истинного целителя.
Как понять?
— Удивительное место, — шепнула я в итоге. — Иллюзии и рядом не стоят.
Я присела на край того мощного корня, и Гарт устроился рядом. Скинул свою куртку и закутал меня в нее. Теплую и пахнущую чем-то горьковато-свежим. Как будто и запах грозы, и мята, и немного морской соли, и даже капелька перца. Удивительный аромат.
— Моя матушка ненавидела иллюзии. Она считала их лишь слабой заменой реальности, а с женой главы боевого факультета Сагертской Военной Академии никто не спорил.
С самим главой спорили, а с ней нет. Потому что отец ненавидел, когда его жена расстроена. И для нее была выделена часть парка. Под сад. Лично ректор Аделмер выписывал из Срединной Империи редкие капризные цветы. Зельевар с алхимиком готовили почву, но держалось все на заклятьях квэнни Катуаллон.
Дрегарт смотрел на цветы так, будто они были для него чем-то большим. Чем-то памятным и бесценным. Я внимательно вгляделась в старательно-равнодушное лицо и не стала задавать лишних вопросов.
И говорить о его болезни тоже не стала. Еще успеется. А сейчас мы можем просто посидеть, посмотреть на дивные, необычные цветы и помолчать. И я буду смотреть в сторону, потому что от звериной тоски, что затаилась на дне глаз Гарта, мне хочется плакать.
— Есть общий памятник, для всех, — глухо произнес он. — А от нее остался только вот этот кусочек сада. Я не успел спасти все.
