Неужели ректор не знает, что сквозь сто четвертую комнату давно протоптана дорожка в девичьи спальни?
«Хотя девичьи ли», — хмыкнула я про себя.
— А еще я очень удивлен тем, что вы решились жить в аварийной комнате, — продолжил ректор. — Раз за разом студентки отказывались жить там, сетуя на сквозняки, полы, потолок и стены. В сто четвертой комнате нет ничего, на что не было бы жалобы. Все это я узнал сегодня утром. Все же я ректор, а не смотритель за общежитием. Вам есть что сказать?
— Мы тряпки в дырки подоткнули, и не дует, — мрачно произнесла Нольвен, сломавшая мое заклятье.
— И все? Мне показалось, что вы хотели сказать что-то еще, когда ваша подруга столь невежливо попросила вас помолчать.
— Я не в обиде, — отмахнулась моя лисонька. — Для нас это нормально. Когда у одной язык с привязи срывается, вторая тут как тут. И наоборот.
Ректор усмехнулся и выпустил огромный клуб дыма, который сложился в жуткую рожу. Рожа эта поднялась под потолок и там растаяла. Как и последующие фигуры высшего курительного пилотажа.
Все это время ректор Аделмер молчал и улыбался. Улыбался и молчал. И в нем я видела донельзя довольную Меру, которая в очередной раз подловила нас с лисонькой. Но что не так?
— Что ж, — он выбил трубку, заклятьем убрал грязь и улыбнулся еще шире, — я давал вам шанс сознаться.
Мы с Нольвен переглянулись, после чего перевели взгляды на ректора. Что уж тут, мы все равно при любом раскладе ни в чем не виноваты. Ну, кроме того, что наш фейерверк перебудил всю Академию…
— Каюсь, на общежитие я никогда внимания не обращал.
— Он похлопал трубкой по ладони. — Как-то не до этого было. Но сегодняшний салют и мои лучшие студенты, с руганью подлетающие к луне, — все это было интересно. И вот что мне удалось выяснить: в превосходно отремонтированной комнате никто не хочет жить. Одна ночь — и девушки идут жаловаться. А ведь мы не экономим на базовых нуждах студентов. И я точно знаю, что в конце года все комнаты были в порядке: лично принимал работу строителей.
Упс, кажется, ректор и правда не знал, про студенческие развлечения.
«Что ж, теперь знает», — хихикнула я про себя."
"— Подойдя к общежитию сегодня на рассвете, я оценил плющ и расположение двух балконов. С балкона восемьдесят четвертой комнаты крайне легко добраться до сто четвертой. А еще можно просто выйти на улицу и подняться по плющу до третьего этажа. Вопрос один: почему вы предпочли промолчать?
— Мы решили справиться своими силами, — спокойно произнесла Нольвен.
