Он, как и я, уже был полностью одет в турнирную форму. Прищурившись, я оценила матово поблескивающие фиалы, распиханные по всем петелькам. Эти занятные вещицы обещали много интересного нашим противникам.
— Она готова, я еще нет, — лисонька подавила зевок. — А что?
— Турнирная команда завтракает отдельно от остальных студентов, — улыбнулся парень. — Пойдешь с нами?
— Это разрешено? — усомнилась Нольвен.
— А кто запретит? — засиял улыбкой Волькан.
Видя его неподдельное счастье, я тоже не сдержала улыбку. Мне почему-то казалось, что он должен переживать, волноваться и вообще, всячески сходить с ума.
Но нет, он только что не приплясывает в предвкушении первого этапа.
Нольвен собралась в рекордно короткие сроки, отмахнулась от гребня и бодро выдохнула:
— Ну что, веди же нас скорей!
Коротко кивнув, Волькан первым вышел из комнаты. А я, кивнув Нольвен, чтобы она тоже шла, подошла к Лилею и коснулась его единственного цветка:
— Я вернусь так быстро, как смогу.
«Хочу идти и сражаться с тобой», прилетела мне в ответ отчаянная мысль.
— Это запрещено, — вздохнула я. — Может, нам удастся тебя как-то легализовать, но пока… Прости, тебе придется ждать меня здесь.
«Хочу видеть».
— Ты ослаб и не можешь изменять… Понятно.
Лилей уменьшился вместе с Синей и мне оставалось только подставить им ладонь и искренне понадеяться, что они не натворят дел. Но, с другой стороны, что они могут натворить, сидя на трибуне для зрителей?
«Многое», шепнул мой внутренний голос, но покорно затих, когда я грозно на него шикнула.
Закрыв за собой дверь, я догнала друзей, посадила Лилея и Синюю в волосы Нольвен, и мы вместе пошли к лестнице. Где, опираясь на перила, стоял Дрегарт. Ох, если кому и идет форма турнирной команды, то ему…
— Доброе утро, — Дрегарт улыбнулся, — прости, не пришел лично.
— Доброе утро, — я чуть смутилась, — не страшно.
— Да целуйтесь уже, — фыркнула Нольвен.
Вспыхнув, я приподнялась на цыпочки и оставила на щеке Дрегарта короткий поцелуй:
— Все должно быть по желанию, а не по приказу.
Спустившись вниз, мы вышли в парк, где стоял большой матерчатый шатер. У входа нас поджидали целители.
— Доброе утро, — меланхолично произнесла молодая женщина в форме городского дома исцеления. — Позвольте вашу руку. Клянусь, что изымаю кровь исключительно с целью ее изучения. Клянусь уничтожить образец сразу после завершения работы.
В голосе целительницы звучала откровенная скука. Представляю, сколько раз ей приходится давать эти клятвы.
