«Это твоя судьба, капитан Катуаллон. Не научился головой думать, вот и будешь, как верно подметила Мэль, Хранителем, а не использователем Мудрости».
— После того, как на моей паутине отпечаталось два кривых ожога, я стал ощущать чужую ложь вспышками головной боли, — неохотно рассказал я.
— Но ведь… Но ведь люди постоянно врут, Гарт, — прошептала Мэль и покачала головой, — мой бедный.
— Мне не нужна жалость.
— А сочувствие?
Спорить с ней было невозможно. Равно как и противостоять ее упорству.
И вот, вместо поцелуев я довольствуюсь ледяной ладошкой на лбу:
— Потерпи, это простой диагност. Ты ничего не почувствуешь.
А я чувствую. Чувствую разочарование в самом себе. Вот, вроде бы, получил надежду на то, что мои безумные, собственнические чувства имеют шанс на взаимность, и сам же все испоганил. Лежу теперь на траве, под затылком колени моей Мэль, на лбу ее ладошка, а перед глазами ехидные звезды. Хр-ранитель Мудр-рости, мать его.
Глава 14
Маэлин Конлет
Дверь в комнату я открывала едва дыша, чтобы, не дай Хаос, не скрипнуть ничем.
А то Нольвен спросонья может и приголубить. И хорошо если тихим незлым словом, а учитывая, что квэнни Лавант прикрыла эту лавочку… Кстати, главное не ляпнуть, что у лисоньки и правда речь выправилась. Обидится ведь и будет дуться.
Не скрипнула, фух.
Быстро скинув туфли, я истово помолилась и Судьбе, и Матери-Магии, чтобы мне под ноги ничего не попало — в комнате было жутко темно.
Лилей распушился на все окно и не пропускал ни единого лунного отблеска. А если что и пропускал, то эти крохотные искры бдительно перехватывали шторы.
Но мне повезло — под ноги ничего не попало и, через два длинных шага я, на ходу выпутываясь из платья и оставаясь в одной нижней рубашке, падаю в свою постель. Падаю, чтобы через секунду заорать от ужаса! Ведь под одеялом уже кто-то лежал.
— Ах-ха, — сонно зевнула Нольвен, — я так и думала, что ты придешь тихо-тихо и никого не побеспокоишь.
А я хочу свежих сплетен. Пришло-ось затаиться.
Уняв бешено бьющееся сердце, я пихнула подругу в бок и устроилась на освободившемся нагретом местечке. После чего скептически поинтересовалась:
— А что, к утру бы они испортились?
— Утром мало времени, да и не так интересно, — завозившись, Нольвен села и резко скомандовала, — Лилей, свет!
Тоже сев, я только успела зажмуриться, как в комнате ярко полыхнуло.
