И что? Стала счастливей? Конечно, стала, еще бы. Я вырвалась. Освободилась. Но, обретя одну свободу, потеряла другую. Деньги, как и медаль, имеют две стороны – свободу и несвободу. И все же я победила»."
"Да, Вера имела право так рассуждать. Она живет не той жизнью, которая предназначалась ей по рождению, она видела мир и может себе позволить то, о чем другие не могут мечтать. И самое главное – она смогла раскрасить мамину старость, дать ей то, чего та была лишена. Значит, стоило? Несомненно.
В конце концов, она живет с видом на Нескучный.
Выходит, все не напрасно?
И еще – в то, что у нее все получится, Вера упрямо верила, хотя и много раз сомневалась. В конце концов, и ей самой это не было известно. А вот то, что ее ждало бы в Энске, было известно и предначертано.
Два варианта. Первый – без Германа, пожалуй, самый простой. Вера выходит замуж. Свадьбу играют во дворе или в кафе «Ивушка». Белое платье в жестких кружевах, испачканное к концу вечера дешевым вином, строгая, неулыбчивая тетка с красной лентой поперек толстого живота, широкие массивные обручальные кольца – на них денег не жаль, потому что это «лицо» брачующихся и их родителей.
Заветренные салаты в разномастных салатниках, остывшие котлеты, потекший холодец, тазы с винегретом, пироги. И много-много водки – а как же, иначе осудят. И да, магнитофон, под который будут плясать пьяные гости.
В кафе все почти так же, с минимальными отклонениями – вместо котлет ромштексы, посуда понаряднее, местный ансамбль на сцене, ну и, разумеется, подороже.
А потом семейная жизнь – тоже все известно заранее. Дети, громыхающая стиралка, веревки с влажными пеленками, кастрюля с остатками щей, сковородка с застывшим жиром. Скандалы с мужем по поводу пивка после работы, маленькой зарплаты и его родителей.
Претензии, претензии, недовольство жизнью, слезы, разборки, обиды, перетекающие в хроническую депрессию.
Вариант номер два – встреча и брак с Германом. Несколько лет сытой жизни, небывалые тряпки, шубы из натурального меха, шкатулка, в которой навалом золота, шашлыки по выходным, та же водка, и разговоры, разговоры.
Разговоры, от которых тошнит.
И еще страх. Вечный, не проходящий, сжирающий.
И четкое осознание, что все это кончится. Месяц, год, три… Или пять, но это вряд ли. Все случится раньше, она это знает, она это чувствует. Долго так не бывает, конец известен. Или они, или их. Скинут, подвинут, уберут. В те годы по-другому не было. Все, собственно, так и вышло. Как говорится, по сценарию.
